в лабораторию. Мне бы хотелось быть вполне уверенным…
Продолжая беседовать, они вместе вышли из комнаты.
Барбара Франклин откинулась на подушки и вздохнула. Сестра Крейвен вдруг неодобрительно заявила:
— Это мисс Гастингс эксплуататор, вот что я думаю!
Миссис Франклин снова вздохнула. Она прошептала:
— Я чувствую себя такой никчемной. Я знаю, мне бы следовало больше интересоваться работой Джона, но я просто не могу. Полагаю, что-то со мной не так, но…
Бойд Каррингтон, стоявший у камина, прервал ее, возмущенно фыркнув:
— Вздор, Бабе, с тобой-то все в порядке. Не расстраивайся.
— О нет, Билл, дорогой, я расстраиваюсь. Ничего не могу с собой поделать. Все так… так мерзко. Морские свинки, и крысы, и все-все. Фу! — Она передернулась. — Я знаю, это глупо, но я такая дурочка. Меня от этого просто тошнит. Мне хочется думать обо всем красивом и радостном — о птицах, и цветах, и играющих детях. Ты же знаешь, Билл.
Он подошел и взял руку, которую миссис Франклин протянула к нему с умоляющим видом. Выражение лица у него изменилось — стало нежным, как у женщины. Это произвело на меня глубокое впечатление — ведь Бойд Каррингтон был воплощением мужественности.
— Ты почти не изменилась с тех пор, как тебе было семнадцать, Бабе, — сказал он. — Помнишь беседку в вашем саду, и кормушку для птиц, и кокосовые орехи? — Он обернулся ко мне. — Мы с Барбарой — друзья детства, — пояснил он.
— Какие же мы друзья детства! — запротестовала она.
— О, я не отрицаю, что ты более чем на пятнадцать лет младше меня. Но я же играл с тобой, когда ты была крошкой, а я — молодым человеком. Ты ездила на мне верхом, моя дорогая. А когда позже я вернулся домой, то увидел красивую юную леди, которой как раз предстоял первый выезд в свет. И я внес свою лепту — сопровождал тебя на площадку для игры в гольф и учил играть. Ты помнишь?
— О, Билл, неужели ты думаешь, что я забыла? Мои родители жили в этих краях, — объяснила мне миссис Франклин. — А Билл приезжал сюда и гостил у своего старого дяди, сэра Эверарда, в Нэттоне.
— Этот особняк был похож на огромную усыпальницу, да и сейчас тоже, — сказал Бойд Каррингтон. — Иногда я отчаиваюсь сделать его пригодным для жилья.
— О, Билл, из него можно сделать настоящую картинку, да, картинку!
— Да, Бабе, но беда в том, что у меня нет никаких идей. Ванны и какие-нибудь действительно удобные кресла — вот все, что я могу придумать. Тут нужна женщина.
— Я же говорила тебе, что приеду и помогу. Честное слово.
Сэр Уильям с сомнением взглянул на сестру Крейвен.
— Если у тебя достаточно сил, я могу отвезти тебя на машине. Как вы думаете, сестра?
— О да, сэр Уильям. Думаю, это пошло бы миссис Франклин на пользу. Конечно, если она не будет переутомляться.
— Значит, решено, — заключил Бойд Каррингтон. — А теперь хорошенько выспись сегодня ночью. Чтобы завтра была как огурчик.
Мы оба пожелали миссис Франклин спокойной ночи и вместе вышли. Спускаясь по лестнице, Бойд Каррингтон угрюмо сказал:
— Вы представить себе не можете, как хороша она была в семнадцать лет. Я вернулся домой из Бирмы — там умерла моя жена. Не скрою от вас, что влюбился в Барбару без памяти. Года через три-четыре она вышла замуж за Франклина. Не думаю, что их брак оказался счастливым. По моему мнению, именно в этом причина слабости ее здоровья. Франклин не понимает и не ценит свою жену. А она по природе чувствительна. Думаю, что ее нездоровье как-то связано с нервами. Отвлеките ее, позабавьте, заинтересуйте — и она становится другим человеком! Но этот чертов эскулап интересуется только пробирками, туземцами Западной Африки и микробами. — Он сердито фыркнул.
Я подумал, что в его словах что-то есть. Однако меня удивило, что Бойд Каррингтон мог увлечься миссис Франклин, которая в конечном счете была болезненным созданием, хотя и не лишенным хрупкой «конфетной» красоты. Бойда Каррингтона, полного энергии и жизни, казалось бы, должна раздражать подобного рода болезненная нервическая особа. Однако Барбара Франклин, вероятно, была очень красивой в девичестве, а многие мужчины, особенно такие идеалисты, как Бойд Каррингтон, верны прежним впечатлениям.
Внизу на нас налетела миссис Латтрелл с предложением сыграть в бридж. Я извинился под тем предлогом, что хочу повидать Пуаро.
Мой друг уже был в постели. Куртис, занимавшийся уборкой, при моем появлении вышел, прикрыв за собой дверь.
— Черт бы вас побрал, Пуаро, — сказал я. — Вас и вашу кошмарную привычку не раскрывать все карты. Я провел весь вечер, пытаясь вычислить X.
— Наверно, от этого вы были несколько distrait[1785], — заметил мой друг. — Кто-нибудь обратил на это внимание и спросил, в чем дело?
Я слегка покраснел, вспомнив вопросы Джудит. Думаю, Пуаро заметил мое смущение. На губах у него заиграла ехидная улыбка. Однако он лишь спросил:
— И к какому же выводу вы пришли?
— А вы мне скажете, прав ли я?
— Конечно не скажу.
Я пристально взглянул ему в лицо.
— Я подумал о Нортоне…
Выражение лица Пуаро не изменилось.
— Не то чтобы тут есть за что ухватиться, — продолжал я. — Просто он вызывает меньше подозрений, чем другие. И потом, он… в общем… неприметный. Мне подумалось, что такого рода убийца, за каким мы охотимся, и должен быть неприметным.
— Это верно. Но существует больше способов быть неприметным, чем вам кажется.
— Что вы хотите сказать?
— Допустим, мы возьмем такой гипотетический случай: если незнакомец зловещего вида прибывает на место будущего преступления за несколько недель до убийства, причем без всяких видимых причин, он будет заметен. Было бы лучше — не так ли? — если бы у незнакомца была ничем не примечательная внешность и он бы занимался каким-нибудь безобидным видом спорта вроде рыболовства.
— Или наблюдением за птицами, — согласился я. — Да, но ведь я именно об этом и толкую.
— С другой стороны, — продолжал рассуждать Пуаро, — было бы еще лучше, если бы он был заметной личностью — скажем, мясником. Тут есть еще одно дополнительное преимущество: никто бы не заметил пятна крови на одежде мясника!
— Вы просто шутите. Каждый знал бы о том, что мясник поссорился с булочником.
— Нет, если бы мясник стал мясником только для того, чтобы получить возможность убить булочника. Нужно всегда смотреть на один шаг назад, мой друг.
Я пристально взглянул на него, пытаясь распознать, нет ли в словах Пуаро скрытого намека. Если он имеет в виду что-то определенное, то они, по-видимому, указывают на полковника
