место. Покончив с ногой, сунул руку под одежду, нащупал рубцы на пояснице. Крови не было. При падении он сильно ударился спиной. Рана тянула, и Гриф опасался за швы. Мысленно поблагодарив провидение за подарок, вернул ремень в шлевки, после чего достал мятую пачку «Кэмэла». Сложившаяся ситуация с кейсом требовала решения.
Он не выкурил и половины сигареты. Отбросил бычок, закинул за спину шмотник, подхватил винтовку и захромал назад к холму. Сначала, когда убегал от смертельной опасности в лице человека, и надо признать, крупного человека с автоматом, да еще и с командой (кому-то же он кричал «сюда»), сталкер думал лишь о спасении. Но сейчас, когда починился, осознал несерьезность ранения, решил действовать иначе, решил вернуть свое. Тем более что от содержимого чемодана зависела судьба дорогого ему человечка.
Подстегиваемый этой мыслью, Гриф старался не замечать боли и шел на пределе сил. Когда стало невыносимо, остановился, достал аптечку и вколол промедол. Спустя несколько минут значительно полегчало, он даже перестал хромать.
У подножия склона кейса он, конечно, не нашел, зато по отпечаткам ног насчитал четверых. Судя по размеру следа, тот, который в него стрелял, не обманул впечатление и был громилой. Но почему сразу стал палить? И каким ветром их занесло в этот мертвый лес? До недавнего времени Гриф считал эти места нехожеными. Нет карт. Никаких. Или тоже по спутнику? Кто эти бродяги? Охотились за документами, как и те спецы?
«Твою в корягу, Шеф! - мысленно воскликнул сталкер. - Да тут весь лес в курсе о чемодане!».
Глава 24. Погоня
«Препарат будет действовать два-четыре часа. Сухость во рту, рвота, головокружение, судорога, ну здорово, нечеткость зрительного восприятия, ёп, спутанность сознания, вообще пипец», - вспоминал Гриф побочные действия анальгетического наркотического средства. Некоторые уже начали проявляться: в голове мутилось, словно после пары чекушек «гамофоса», ощущались заторможенность, апатия, вялость в мышцах, тело как будто потяжелело. «Хороший из меня охотник, - думал он, - надо поосторожнее с этим. Пока хотя бы просто догнать и держаться… держаться подальше. Не то… не то… (он никак не мог вспомнить слово «расплющит») сам пожалею, - сталкер тряхнул головой. - Что-то за меня прытко промедольчик взялся». Гриф вспомнил, что давно не ел. Ему и сейчас не хотелось. И вообще, в последнее время он насыщался как-то без аппетита и употреблял меньше обычного. «Никак меня самого изнутри кушают», - подумал он мимоходом и не испугался.
Не составляло труда идти по четкому следу. Гриф не боялся его потерять, единственное, чего опасался, так это налететь на засаду. Чтобы исключить риск вовсе, решил не торопиться и до ночи сильно не усердствовать.
Ответвления следа не наблюдалось. Налетчики шли трое в цепь, один с отпечатком берца сорок шестого размера двигался параллельно в трех метрах левее. Судя по шагу, сталкеры двигались смело, ходко, что могло объясняться возвращением по известному маршруту. Возможно, они решили уйти на скорости и до темноты успеть загрузиться в поджидающий транспорт либо достичь лагеря. Второй вариант казался Грифу более вероятным.
Хотя мысли и с трудом двигались в его голове, словно сок по каналам ствола после зимней спячки, самые простые из них он мог воспроизводить вполне. Не торопясь, сталкер перебирал их, словно камушки. Опускал руку в воды мыслительного потока, пальцами облюбовывал среди прочих одну покруглее да поглаже, вынимал, рассматривал и складывал горкой, чтобы потом выбрать лучшую.
К вечеру старпом примкнул к цепи, встал за Сохой, сзади поставил Жорика, замыкал Пистон. Огруженный кейсом Качака нисколько не замедлял отряд. Решил не сворачивать за баллонами, а по прямой выходить из леса. И тому виной был сталкер. Скорость, с которой он растаял в чаще, впечатляла. Впечатляла реакция, способность быстро принимать правильные решения. Ведь перелети та граната через холм, дело повернулось бы иначе. Качака очень надеялся, что попал ему в ногу. Прекрасно помнил, когда стрелял, тот успел прикрыться кейсом. Лишь ноги оставались незащищенными. Но судя по малому количеству крови, ранил легко.
Для экономии времени старпом не стал устраивать засаду. Он ставил на скорость и очень хотел еще сегодня забраться в БТР. Подумывал, стоит ли послать вперед Жорика, чтобы тот разбудил Дрындыра. «Главное, чтобы бэтар оказался на месте, а то вдруг вздумается раздолбаю свалить на базу», - в легком испуге смутился Качака, но, взвесив все за и против, все же решил, что не посмеет.
Многочасовой переход сказывался на ходоках. Старпом отдал команду остановиться. На все про все отвел пять минут. Утомленный отряд моментально рассыпался. Ели быстро и молча. Кто не успел уложиться в отведенное время, доедал на ходу. Дважды останавливались на перекуры. На последнем, когда уже заметно стемнело и под деревьями залегли густые тени, Качака вернулся метров на пятнадцать по следу и принялся устанавливать растяжку.
С сигаретой в зубах к нему подошел Пистон, обернулся на оставшихся Соху и Жорика, словно убеждаясь, что его не услышат, предложил старпому закурить.
Попыхивая, они о чем-то негромко переговаривались. Пистон был особенно эмоциональным, подолгу говорил, размахивал рукой, изредка оборачивался на товарищей.
Жорик украдкой поглядывал на Качаку. Тот слушал, смотрел то в сторону, то на Пистона, а один раз взглянул и на него. И взгляд его был серьезный, расчетливый. Когда старпом с Пистоном вернулись, вели себя как обычно.
Качака подошел к своему вещмешку, достал бутылку воды и жадно присосался к горлышку.
- Послушай, это…Качака, - начал Жорик, краснея лицом, - может, я ничего, ну… в тактике, стратегии там, не понимаю и советовать тебе того… не собираюсь, но может, стоит устроить ублюдку засаду?
Поймал на себе колючий взгляд старпома, замямлил, пряча глаза в лесную подстилку:
- Я это… хотел предложить себя для этого дела, - развернулся суетно и уже уходя, договорил совсем тихо, - если что, ну… я готов.
- А это мысль, - неожиданно Жорик получил поддержку, откуда не ждал. Соха говорил в своей манере умнилы: - Качака, пусть он спрячется, скажем, - любитель лысых женщин быстро огляделся, - скажем, вон за тот бугорок, - пальцем с траурным ногтем указал на невысокий пригорок, на котором росла ель с чахлым пасынком, - и дожидается стала, потом его грохнет и догонит нас. А мы, - он подмигнул старпому, как ему казалось, незаметно для Жорика, - его подождем.
- Хавальник завали, - буркнул Качака, закрутил бутылку, сунул обратно в вещмешок. - Тот парень резкий, как понос,
