свалил так быстро, что я едва успел пуху сдернуть. Чудо, что зацепил. Салабона против него выставлять нельзя.
- Почему же, - подключился к разговору Пистон. - Драться на ножах его никто не заставляет. Ему только надо прицелиться и выстрелить, желательно в голову. Тем более если тот подорвется на твоей растяжке, его только останется добить. Что-то мне подсказывает, Жорик вполне с этим справится. А? Жорик? Справишься?
- Справлюсь, конечно, - подтвердил Жорик, принимая молодцеватый вид, - только винтовку нормальную дайте, а то со своим косым калашом, боюсь, не попаду и в упор.
Качака вытянул губы дудочкой, приподнял бровь, что говорило о напряжении мысли.
- Сделаем так, - наконец, сказал он, - Жорик, ты остаешься, - подозвал рукой парня. - Заляжешь вон за тем стволом, - пальцем указал на толстую поваленную ель черно-бурого цвета метрах в двадцати от растяжки. - Как увидишь, мясо, сразу не пали. Дождись, пока он подорвется. И потом не торопись. Сиди, жди, смотри в оба. Когда дым и пыль улягутся, хорошо прицелься и расстреляй в него весь рожок, я разрешаю. Патроны не экономь. Стреляй одиночными, целься в голову, шею, руки, ноги - во все, что будет не защищено. Сдается мне, тот парень в бронике. Отстреляешь магазин, - инструктировал старпом внимательного ученика, - поменяй на новый. Подходи к нему медленно и со спины, - Жорик кивал. - Подойдешь, метра за два остановись, прицелься и сделай контрольный в голову, потом уже можешь его переворачивать и шмонать. Все, что надыбаешь, твое, и главное, возьми «гром», магазины запасные не забудь и гранаты к подствольнику. В общем, бери все. - Жорик кивал.
- Все, мясо, кончай перекур, - сказал старпом громко. - Соха, поменяйся с Жориком стволами.
- А че я? - возмутился макивара. - Я и так гребаный огнемет тащу. Пусть Пистон…
- Или сам останешься, - перебил его Качака, стекленея глазами.
Поджав губы, Соха стянул с плеча АКСУ, подошел к Жорику: - Давай свой металлолом, салага, - буркнул он, протягивая автомат.
Жорик поспешно провел обмен. Радости скрыть он не смог, заулыбался, залучился, как начищенный горшок, и осмелел в корягу:
- Мне бы это… магазинчик еще запасной.
- Соха, поделись, - гудел Качака с каменным лицом.
- Сучара, - цедил Соха, вытаскивая из разгрузки магазин, - не дай бог, что с автоматом случится, глаз на очко натяну.
Довольный Жорик принял магазин и поспешил присовокупить к одному имеющемуся.
Глава 25. Везет
В голове прояснялось, вместе с этим возвращались боль и хромота. Гриф замедлил темп. Свежий след говорил, что похитители в километре, в двух максимум. Они торопились, сделали лишь один привал. Разбросанные обертки и пустые банки из-под консервов явственно на это указывали. Без тяжести за плечами привычный к дальним переходам сталкер чувствовал себя на подъеме. К тому же грела мысль, что эти ребята ему помогают. Примерно таким же маршрутом он намеревался выходить к ферме. Судя по спутниковой карте, которую он перенес себе на ПДА, за лесом начиналось поле, и, двигаясь вдоль опушки, он сильно бы облегчил себе дорогу. «Очень вероятно, на поле их заберет вертушка, на бэтаре далеко по зоне не накатаешь. В лес вояки теперь вряд ли сунутся. Что-то или кто-то сбил их борт. Проткнул чертовым бревном, словно копьем тыкву. Теперь, пока не проведут расследование, этот квадрат для них закрыт, а вот на поле даже очень может быть».
Суперский детектор молчал уже долгое время, и сталкер засомневался, что тот работает. Достал, посмотрел: батарея целая, индикация в порядке. Для надежности выключил-включил. Все по-прежнему.
Гриф огляделся. Тихий безмолвный лес окружал его со всех сторон. В безветрии непоколебимые деревья высились, словно статуи. Складывалось впечатление, что лес залили эпоксидной смолой, ни веточка, ни травинка не шелохнется.
Вечер надвигался быстро, под деревьями, в кустах, в гнилых пнях, в дуплах завозились черные тени. Гриф не спешил опускать забрало. Пока справлялся собственным зрением, экономил батарею.
Спустя некоторое время спрашивал он себя: будь тогда включен ночной режим, заметил бы струну? Самое обидное, почувствовал ведь подъемом ступни натяжение. И время было, пока прогорал капсюль-воспламенитель, отпрыгнуть. Виной всему промедол, мозги словно в желе превратились.
Рвануло так, что заложило уши. А потом он ощутил три больных укола, и все с правой стороны: рука чуть ниже локтя, плечо и голень. Сталкер свалился как подкошенный, сверху сыпались ошметки грунта, куски коры, ветки. Гриф быстро опустил забрало, осмотрелся. Перекатился к ближайшему дереву, замер. «Как они меня мастерски расслабили. Заставили поверить, что не ждут погони. Ребятки не промах, - думал сталкер, прочесывая лес вооруженным взглядом и сокрушаясь о своей беспечности. - Замаскировали растяжку что надо и под вечер, чтобы шнурок не заметил. Ай да поцы. Тупарями их не назовешь, в отличие от меня». Ни выстрелов, ни движений поблизости он не отмечал. После взрыва лежа на земле, он был превосходной мишенью, и никто этим не воспользовался. Засады не было. «А тут ребятки лажанули», - думал Гриф, все смелее выглядывая из-за дерева.
Он ушел в сторону на полкилометра, прежде чем взялся за раны. Особенно сталкера беспокоила рука. Он наспех залепил царапину на предплечье и взялся за дырку в плече.
- Черт, черт, - скрежетал он зубами, вытягивая угловым зажимом из раны осколок. Предварительно он все обеззаразил перекисью водорода, выпил хлортетрациклин и вколол полтюбика все того же промедола. Чтобы не заорать, сунул в зубы толстый обломок ветки. Дрожащей рукой извлек из мышечных тканей кусочек металла размером с ноготь. Рана сильно кровоточила, Гриф старался все делать быстро. Наложил тугую повязку и взялся за голень.
«Да уж, - подумал сталкер, выбивая из тощей пачки сигарету, - я как решето: две дырки в ноге, две в руке. Прямо в корень зрел, отписывая Гейгеру, что изранен, мол, боюсь не дойти. Становлюсь пророком. Во, мля, жизнь. А еще парней надо как-то уговорить, чтобы чемоданчик вернули».
Он сидел, привалившись к стволу спиной, и ощущал слабость, гуляющую по телу. «Крови я со всеми этими дырками потерял прилично. Пожрать надо, восстановиться чутка». Гриф ел тушеное мясо без гарнира, десертом были плитка шоколада и банка сгущенного молока. После сытной трапезы прикрыл глаза и дал себе пятнадцать минут на дрему.
Глава 26. Куда заводят мечты
Они ушли, а Жорик остался. Он отошел к поваленной ели, за которой предписывал
