Дану приближается, и сквозь каменный жертвенник пробиваются земные содрогания.
«Отдай!»
Привидение — или что это на самом деле — медленно поднимает правую руку; на ней — латная перчатка из белой кости неведомого зверя. Точный двойник той, что на левой у него, Императора.
— Возьми, — усмехается правитель Мельина, не сомневаясь, что существо прекрасно понимает каждое его слово. — Приди и возьми. Я связан, беспомощен. А ты сокрушил… сокрушила мощь всего Нерга. Чего же ты медлишь? Что тебя сдерживает?
— Вручённое в дар нельзя отобрать, — произносит призрак голосом Сеамни, и Император вздрагивает — сейчас различить подделку не смог бы даже он. — Только получить обратно. Нерг глуп, он брал у нас силу и надеялся обмануть. Они придумали этот трюк с перчатками, сумели их выковать, слив нашу мощь со своею. Отдай полученное, Император людей.
— Почему я должен это сделать?
Призрак содрогается, по родному лицу прокатывается судорога гримасы. Сквозь лик Сеамни проглядывает нечто, заставляющее Императора зажмуриться и заскрежетать зубами — смотреть в проглянувшие буркалы не смог бы никто.
Распад. Гниение. Истаивание.
Потоки нечистот. Подонки заживо распавшихся душ.
Черное, серое, зеленое.
«Нет иного».
— Почему? — возвышает голос Император. — Всемогущему нет нужды держаться за какие-то там перчатки.
«Нет иного!» — тупо повторяет призрак.
Приказ. Бессловесный, он слагается из тех же ритмов, что и первое, понятое правителем Мельина.
Стой. Почему я вообще воспринимаю это?!
Потому что ты, Император, теперь — часть Разлома. В твоих жилах — его кровь. Значит, хозяева расколовшей Мельин бездны могут тебе приказывать. Вернее, это они так думают.
Давление возрастает, кажется, череп сейчас лопнет, словно перезревшая груша. Тварь наваливается всем весом, тем самым, заставившим содрогаться скалистое основание Всебесцветной башни.
Да, иные артефакты оказываются сильнее создателей.
Кто-то когда-то, в давно забытых безднах времени, когда Нерг ещё не успел уйти от Радуги совсем далеко — нашёл дорожку к иным силам, властвующим далеко за пределами Мельина. Нашёл дорожку — и соблазнился. Пропал. Кто именно, как его звали — неважно. Нерг устремился по спирали к новому могуществу — и неизбежной гибели. Кредиторы в один прекрасный день могли потребовать уплатить по векселям.
Но Императору нет никакого дела до основателей Нерга, ему безразлично, как именно те смогли вырваться в неведомые пространства, с кем в точности заключались альянсы и какую цену уплатили тогда всебесцветные. Истинные хозяева белой перчатки потребовали назад вручённый дар — их власть также небеспредельна, они вынуждены подчиняться неким законам, не в силах ниспровергнуть их даже всей мощью.
А призрак вновь оборачивается Сеамни, но на сей раз — Сеамни мёртвой, жутко изуродованной, словно её пытали перед тем, как прикончить. Вырваны ноздри, на щеках вырезаны садистски-аккуратные квадраты, сквозь них видна белизна зубов. Горло перерезано, кровь медленными струйками всё ещё стекает по шее и груди.
«Твоя судьба, — давит явившийся. — Ты — часть нас. Мы — часть тебя. Единое. Неразделимое. Ты жив лишь потому, что есть мы. Иголка нарушает равновесие весов, где на чашах — целые миры. Ты — иголка. Мы — стержень весов. Этот мир — наш. Посмотри и сам всё увидишь».
Император видит.
Видит дешёвую бутафорию смерти, наивную попытку напугать. Наделённые силами, управляющие мощью — до чего ж вы прямолинейны, как же вы упёрты в смертность человека, не видя и не понимая в нём ничего иного!
Да, мы смертны. Но наше право, высокое и несравненное — выбирать не только смерть, но и богов.
Серый туман рвётся, не выдерживая напора кованых лат с василиском на груди. Император грудью раздвигает неподатливую хмарь, и только теперь видит, что мгла осталась позади, а перед ним — зелёный холм, и могучий воин в чёрном панцире спускается навстречу быстрым, решительным шагом.
Текущий по жилам яд, заменивший кровь, бессилен против человеческой воли. Но явившаяся в подземелья Нерга тварь об этом не подозревает. Она приближается; правитель Мельина скашивает глаза и видит остающиеся за призраком на полу кровавые отпечатки копыт.
Всё-таки козлоногий. Суть не скроешь, вырвется из-под любой личины.
— И что же ты сделаешь, если я ничего не отдам? — усмехается Император прямо в обезображенное лицо призрака.
«Тебе — ничего. Твоему миру — всё».
Яростная вспышка боли, череп словно наяву разлетается веером осколков.
Твоему миру — всё.
Он что, догадался — Императора людей не страшит смерть? Пытается купить чем-то иным?
«Ты уйдёшь отсюда. Мир станет Путём. Ляжет в основание. Но ты — уйдёшь».
Всё понятно. Правитель Мельина даже испытал нечто вроде разочарования. Нет, нагрянувшие хозяева Разлома по-прежнему не видят ничего, кроме страха смерти, по их мнению, держащего людей на коротком поводке.
Значит, станем торговаться.
Император вновь улыбнулся:
— Уйду отсюда? Что ж, хорошо. Уйти так уйти. Невелика цена за столь ценный артефакт, как эта перчатка. Но я уйду не один. Со мной также должны…
…Перечислял имена он нарочито долго, пока не охрип, и к концу даже призрак стал проявлять нетерпение.
«Принимается. Сейчас ты попадёшь на поверхность…»
— Зачем? Я отдам тебе твою перчатку прямо сейчас. — Император делает движение, словно и в самом деле собираясь сбросить с левой руки её костяное облачение.
Призрак издаёт сдавленный рык, сознание Императора едва не взрывается от нового натиска боли, но…
…оставив позади туман и мрак, правитель Мельина оказывается на зелёном склоне. Впереди ласково светятся окна, а совсем рядом — тот самый воин, алый плащ вьётся за плечами, и только тут Император, ещё не успев произнести ни слова, ощущает тот же свежий и крепкий порыв; ветер мчит над стылыми хлябями, над замершим оледенелым маревом, и человек с белой латной перчаткой на левой руке протягивает воителю правую.
Прямой и режущий взгляд чёрных глаз. Полуулыбка-полуусмешка.
— Ты долго шёл ко мне, мой Ученик.
— Так быстро, как только смог, — отвечает Император, глядя прямо в глаза собеседнику.
— Ты знаешь, что тебе предстоит?
О да, Император знает. В точности, не испытывая ни малейших сомнений.
— Тебе не требуется Зерно Судьбы, — произносит воин. — Я, Ракот, прозванный Восставшим, именовавшийся Владыкой Мрака, беру тебя в Ученики. Твое слово — мое слово. И моя кровь — твоя кровь. Действуй, Император Мельина! И пусть содрогнётся небо, увидев, на что способен человек!
Император совсем не удивляется слову «ученик». Словно к этому он шёл всю недлинную свою жизнь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
