Тогда, на холме, спасавшим Императора очень сильно повезло. Нергианцев захватили врасплох, те не успели подготовиться к отпору — не то что сейчас.
Напиравшие плотным строем манипулы давили, крепко сбив щиты. Легионеры дружно налегли левым плечом — и незримая броня всебесцветных не выдержала, аколиты подались назад. Сыграл свою роль и пресловутый дым; схватка несколько отодвинулась от разрушенных частоколов.
Но это ещё не победа. Что стоящему на бездонных подземельях Ордену гибель сотни-другой человекоорудий! В его арсеналах иного наверняка найдётся вдосталь.
Верх не берут ни те, ни эти.
Незнакомое сосущее чувство поднималось внутри, копилось, словно застоявшаяся кровь под высохшей коркой. Император думал, что вступит в дело, когда настанет поистине «последняя минута». Когда от полного поражения будет отделять лишь исчезающе тонкий волосок. Когда армия зависнет над бездной.
А бездны нет. Есть упрямое бодание. Сейчас Нерг подбросит своим подкреплений, легионы вновь подадутся назад. И тогда…
В одном месте когорта и впрямь подалась назад. Там сбились вместе сразу два клина нергианцев, оба уменьшившиеся числом, но вкупе аколитов оказался целый десяток. И незримое ядро вновь растолкнуло красные легионные щиты, колесо покатилось, давя и калеча разбегающихся людей.
Центурион попытался собрать своих, ударить сбоку и — очутился слишком близко от серой башни.
Под ногами у него раздалась земля, словно начала раскрываться жадная и ненасытная утроба. Разрез становился всё шире, с криками валились вниз легионеры, а обмершему Императору показалось, что на миг он обрёл способность видеть сквозь глину, песок и камень.
Там, внизу, крутились исполинские мельницы, приводимые в движение уныло бредущими вереницами мелких чернявых существ, отдалённо напоминающих Подгорное Племя. Дрожащие горловины, увенчанные широкими воронками, словно живые, алчно и торопливо подхватывали валящиеся сверху человеческие тела.
Раздавшиеся крики заставили побелеть даже Сежес.
А серая башня словно бы мигом сделалась ещё выше.
Остальные когорты поняли, что их ждёт, упёрлись насмерть, налегая на щиты всей тяжестью.
Всё ясно. Нерг станет давить так, пока в ловушке не окажется всё имперское войско. Спокойно, без лишнего надрыва. Буднично, подобно мясникам на бойне. Им некуда спешить. И нет нужды в «последних усилиях». Просто — давить, давить и давить, пока человеческие силы не иссякнут.
Император смотрел на серую башню.
И понимал, что наступает его час.
— Проконсул, мне пора. В ларце с василиском ты найдёшь все необходимые указы, равно как и печать. Стой! Ни слова, Клавдий. Командуй легионами. Раздави этих тварей. Сежес тебе поможет…
— Сежес пойдёт с повелителем. — Волшебница уже поднялась, бледная, но решительная.
— Седрик Алый не оставит союзника, — напыщенно заявил князь-маг Дану.
— И хорошо, что Сеамни без чувств, — негромко закончила чародейка.
— Да, — эхом откликнулся Император. — Ну конечно же, хорошо.
…С Клавдием они не стали прощаться. Проконсул всё понимал.
— Я клянусь, мой Император, что сберегу Сеамни и твоего сына, что бы ни случилось.
— Видящая народа Дану понесла от тебя, повелитель людей? — Седрик Алый на секунду замер, а затем благоговейно опустился на одно колено. — Я должен передать весть. Ты не понимаешь, как это важно, владыка Мельина…
— Что, небось, опять какое-нибудь пророчество?
— Не стоит смеяться, правитель Империи. В видениях Iaienne Мудрой, великой Видящей народа Дану, предречено, что настанет день, когда в чреве Дану появится отпрыск человеческого семени. И это будет означать, что великая война окончена.
— Не все пророчества Яиэнны сбылись, — сухо заметил Император. — Например, о получивших свободу Алмазном и Деревянном Мечах. Или о конце света.
— Всё верно, — торопливо кивнул князь-маг. — Но это в наших силах — придать пророчеству новую силу или же выступить против него. Это — за то, чтобы жить, а не о том, как умирать. Пусть Дану услышат. Пусть воспрянут духом. Для них это знак, что войне и впрямь пришёл конец.
Император кивнул и обратился к капитану Вольных:
— Кер-Тинор, оставайся. Твоя служба мне закончена. Она возобновится, когда я вернусь. Если же я не вернусь, служи моему сыну. Ты готов поклясться за себя и за своих Вольных, мой капитан?
— Готов. — Кер-Тинор, вслед за Седриком, преклонил колено.
— Тогда — за дело, — буднично произнёс Император. — Князь-маг, прошу тебя, не следуй за мной. Ты, Сежес, тоже. Вы оба понадобитесь тут. Помогите лишь открыть дорогу, а дальше…
— Мы готовы, повелитель людей. Скажи, что нужно сделать?
— Двери закрыты накрепко. Сежес, ты и твои ученики — сможете удержать меня хоть мгновение над теми мельницами?
— К-какими мельницами? — растерялась волшебница.
Некоторое время пришлось потратить на разъяснения.
— С-смогу, — наконец кивнула Сежес. — Но, повелитель…
— Не надо. Не надо ничего говорить. Князь-маг, ты и твои стрелки — как только откроется земля, бейте во всё, что движется. Покажите, что никто лучше вас не умеет обращаться с луками.
— Они узнают, что такое стрелы Дану! — гордо и высокомерно. Пусть. Наверное, им так легче.
Император последний раз проверил доспех, выдвинул и вновь вогнал меч обратно в ножны; и, не оборачиваясь, зашагал прямо к серой башне.
Как же, однако, это страшно.
Скручивается, извивается поселившийся в животе холодный червяк, и ничего с ним не сделаешь — только заставляй ноги передвигаться, только шагай. Останавливаться нельзя. Император нужен Нергу живым, и потому можно не опасаться арбалетной стрелы в упор, равно как и огнешара.
Император идёт. Его войско бьётся без него, выкрикивает команды Клавдий, стараясь, чтобы подчинённые не заметили дрожи в голосе. Смотрит вслед Императору Сежес, и это взгляд по-настоящему примирившегося с ним человека. Примирившегося, несмотря на всю пролитую кровь.
Император идёт. Вокруг поднимается уже знакомый туман, холодный и мокрый. Видна только сливающаяся с ним серая башня.
Ну вот, долгожданная дрожь под ногами. Всё, дороги назад нет, прощай, моя Тайде, прощай, любимая! И ты, мой сын, мой малыш, прощай тоже. Может, я и увижу вас ещё — а может, и нет. Но в любом случае вам нечего стыдиться своего мужа и отца.
Властно потянула вниз голодная пустота. В глазах — отблеск дымных факелов, сливающийся с зелёным отблеском громадных кристаллов, словно ножи, пробивших плоть земли.
Император падает, но смертельный лёт в тот же миг обрывается, незримая петля подхватывает правителя Мельина под мышки, сильный рывок — и он зависает над обширным подземельем. Над головой сходятся земные пласты, однако заклятье Сежес ещё работает, медленно опуская Императора вниз.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
