общее, которое может увеличиваться и уменьшаться, подвергается
сравнению. Этим общим, посредством которого осуществляется сравнение обмениваемых продуктов, а стало быть, устанавливается их равенство, является
труд, затраченный на производство данных продуктов. «Только сравнение между количеством труда может объяснить, во-первых, постоянство отношений между обмениваемыми продуктами; во-вторых, сравнительно низкую оценку вещей, удовлетворяющих таким потребностям, какова напр. потребность в хлебе».[1448]
Как видим, Н.И. Зибер изложил в этом фрагменте суть марксистской теории стоимости.[1449] В соответствии с ней он указывал на коренное различие между меновым и изолированным хозяйством. Имея в виду это различие, Н.И. Зибер писал: «Производить продукта столько и такого качества, сколько и какого требуется другим хозяйствам, и производить по средним (выделение наше – Н.С.) техническим приемам с затратою определенных количеств труда, – вот признаки, придерживаясь которых каждая хозяйственная группа выполняет общественно-экономический план, вытекающий из существа господствующей экономической формы производства (выделение наше – Н.С.) – разделение в обществе труда, создает постоянные условия снабжения общества продуктами. Если снабжение полно, то один только учет труда (выделение наше – Н.С.), приведение его в известность – сначала в их собственном хозяйстве, потом в хозяйстве, с которым ведется обмен, обеспечивает постоянство хода общественно-экономической машины, и условие это так важно, что никакое общество не в состоянии без него обойтись (выделение наше – Н.С.) в течение более или менее продолжительного времени. Точное приведение в известность количеств труда, издерживаемых на производство входящих в оборот продуктов, – служит единственным отличием совокупности хозяйств (менового – Н.С.) от хозяйства изолированного – в отношении к труду».[1450]
Подводя итоги своего исследования, Н.И. Зибер сформулировал следующие положения.
1. Полезность и труд, будучи единственными элементами ценности, не содержат ничего субъективного, напротив, они представляют собой внешние (объективные) явления, а следовательно, и ценность есть явление реальное, а не абстрактное и только в этом качестве должна исследоваться.
2. Полезность и труд суть неотъемлемые атрибуты каждого хозяйственного предмета, вследствие чего и ценность не есть лишь отношение между предметами, как пытались доказать некоторые экономисты.
3. Элементы ценности присущи как изолированному хозяйству, так и меновому; различие между ними состоит в том, что во втором хозяйстве ценность определяется только путем обмена.[1451]
Пожалуй, самое глубокое изложение марксистской теории стоимости дал Н.Н. Коссовский. При этом он исходил из следующих посылок. Во-первых, абсолютное отождествление законов природы и законов общества есть явный абсурд, поскольку первые суть законы естественно-физические, а вторые – суть законы естественно-разумные (в том смысле, что разум – необходимый фактор в процессе образования этих законов).[1452] Во-вторых, социально-экономические законы не являются вечными, незыблемыми естественными законами, как считали классики, напротив, они относительны, условны, изменяются вместе с изменением конкретно-исторических условий на каждой ступени общественного развития.[1453] В-третьих, проведение различия между указанными законами позволяет установить, что в качестве коренного методологического начала в исследовании общественной жизни выступает закон средних явлений, игнорирование которого «всегда вело к крупным недоразумениям, особенно в политической экономии».[1454] В-четвертых, в социально-экономических явлениях необходимо также различать два состояния: социальную статику и социальную динамику.[1455] В-пятых, закон меновой ценности есть основной закон политической экономии.[1456]
Согласно Н.Н. Коссовскому, понятие меновой ценности всегда подразумевается там, где при наличии соответствующих условий речь идет об экономических отношениях между людьми. По его мнению, такое решение данного вопроса составило бы эпоху в развитии политической экономии. Но эта наука не выработала до сих пор единой, общепринятой теории меновой ценности. Более того, почти каждый экономист, не говоря о корифеях науки, считает как бы обязанностью преподнесть свою собственную теорию ценности, аргументируя ее большей частью самым поверхностным и произвольным образом. Однако они «забывают, что дело идет здесь о главном руководящем принципе (выделение наше – Н.С.), обусловливающем всю остальную аргументацию, и что, следовательно, устанавливать его по произволу – верх опрометчивости и недомыслия. Еще чаще, не приводя никаких доказательств, принимают на веру любую из существующих теорий, обыкновенно более грамотных авторов, наивно, притом воплощая всю науку в одном излюбленном авторе». В итоге «выходит, таким образом, что у каждого собственная наука, или, что то же самое, что науки вовсе нет, а есть лишь г.г. ученые».[1457]
По словам автора, в своей работе он не хотел следовать такому странному приему, а считал необходимым изложить все те основания теории ценности, какие, на его взгляд, «дают ей наибольшую вероятность истины. И хотя от вероятности до достоверности еще очень далеко, тем не менее такое решение вопроса дает, кажется, право игнорировать все остальные теории ценности».[1458]
Переходя к анализу ее оснований, Н.Н. Коссовский писал: «Закон меновой ценности есть закон вещественного обмена социального организма».[1459] В силу этого данный закон существует объективно, т. е. независимо от воли и сознания людей. Последние непрерывно совершают массу различных меновых сделок. В результате кажется, что путем наблюдения и обобщения хозяйственного опыта можно довольно легко обнаружить основания подобных сделок, установить закон, по которому они совершаются. Но это далеко не так. Дело в том, что политическая экономия приступила к изучению процесса обмена в тот период, когда он превратился в куплю-продажу, т. е. тогда, когда меновую ценность заменила цена. Именно это обстоятельство создает значительные трудности в понимании данного процесса. Поэтому требуются большие усилия, чтобы обнаружить закон, регулирующий меновые сделки.[1460]
По мнению Н.Н. Коссовского, правильное решение этого вопроса дает только трудовая теория стоимости, выработанная А. Смитом, Д. Рикардо и К. Марксом. Излагая суть этой теории и причины ее превратного толкования, Н.Н. Коссовский писал: «В основании трудовой стоимости лежит великая психологическая и нравственная истина. Труд, как постоянное и беспрерывное общение человека с природою, легко ассоциируется с самым представлением о жизни. Исторические формы организации труда мешали выработке правильного о нем понятия, исказили смысл и принципиальное значение его в устроении судьбы человеческого рода. Чрезмерный, угнетающий и разрушающий труд вытеснил повсюду труд умеренный, как нормальное физиологическое отправление человеческого организма. Изможденное непосильным рабским трудом, обездоленное человечество весьма естественно создает картину рая, где царит абсолютное ничего – неделание. Но тем не менее оно сознает, что труд – это нить, из которой соткана жизнь, что в нем все и он во всем».[1461]
По Н.Н. Коссовскому, труд порождает не только собственность, но и служит в то же время общей основой меновых отношений. Подобная роль труда не изменяется даже в том случае, когда происходит перемещение лиц, пользующихся результатами этого труда. Так, «прибыль капиталиста, при данном проценте эксплуатации, вполне зависит лишь от количества труда, занятого в производстве…
