из мутаций его генома начинают вести себя иначе. Они не только фиксируют изменения, но и словно отражение в кривом зеркале, создают новые уровни. Такие изменения больше не поддаются обычным методам редактирования.
Саныч сосредоточенно покачал головой, вспоминая что-то.
– Я пытаюсь с ним работать, но каждое внесенное мной исправление порождает массу новых мутаций, которые затрудняют восстановление к «нормальному» состоянию. Ну представьте себе, что у вас есть книга, исписанная разными чернилами, и вы хотите стереть одно слово и заменить его другим. Но как только вы стираете его, на его месте появляется новое слово, написанное другим почерком и имеющее новый смысл. И чем больше мы пытаемся вмешиваться, тем больше мы теряем контроль.
Дед вздохнул.
– Я видел, как этот процесс становится самоподдерживающимся. Аномальные явления порождают новые аномалии и в конце концов объект, который мы пытались модифицировать, становится совершенно новым существом, непредсказуемым и загадочным. Таким образом, возвращение к исходному состоянию становится не просто затруднительным — оно становится невозможно!
Нюта подалась вперед, желая что-то спросить.
Но! – воздел палец дед, – я могу адаптировать его психику так, чтобы она справлялась с тем потоком информации, который поступает на эмоциональном уровне и стабилизировать вспышки агрессии.
Дед закончил и поднялся.
— Все, надеюсь, вы хотя бы примерно поняли, с кем, или с чем мы имеем дело. На этом пока закончим, пора отдыхать, подниматься вам рано.
Беда, придя в комнату, некоторое время лежала, глядя в потолок и переваривая услышанное. Что-то в рассказе Саныча она упускала, что-то очень важное. То, что могло помочь разгадать эту загадку и возможно помочь Сургуту.
Видимо, погруженная в свои мысли, она заснула, так как очнулась от того что её трясла за плечо Хулейман.
— Подъем!
«Чертовы жаворонки, ну почему нельзя дать человеку поспать!» – с этими мыслями Беда перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову. Но тут же была безжалостно стянута на пол за ногу.
— Да встаю я, встаю… — она потерла глаза и села, осматривая комнату сонным взглядом, который упал на будильник. Из горла вырвался стон. Твою ж мать, пять утра, да она издевается! О чем тут же было поведано Мейрав.
— Кто рано встаёт, тот… — бодро начала еврейка.
— Раньше помрёт! — закончила за неё девушка.
Мейрав ничего не ответила, поджала губы и вышла из комнаты, а Беда принялась одеваться. Сон всё равно был испорчен, да и не даст ей никто поспать, скоро выходить.
Саныч вызвался проводить их до окраины топи, а там и до базы Чистого Неба было рукой подать.
Наскоро перекусив, группа двинулась вслед за дедком по выложенной им гати. Туман вроде как стал прозрачнее и уже не так резал глаза. Мелкий дождь разогнал гнус, что не могло не радовать, каждый знал, чем чревата встреча с этими мутированными насекомыми.
Вдали слышалось хрюканье кабанов, подвывали собаки, всё как обычно. Но что-то тревожило идущую сразу за Санычем Беду. Ощущение того, что за ними следят, не покидало её от самого дома старика. Если бы это был Сургут, она бы почувствовала, думалось ей. А здесь, взгляд казался изучающим, проникающим под кожу.
Доведя их до сухого места дед попрощался и отправился в обратный путь.
Агропром
— Странный он какой-то, — нарушила молчание Мейрав, глядя на удаляющуюся фигуру старика. — Вам не показалось, что он что-то скрывает? Странный старик, — повторила она.
Беда, не оборачиваясь, бросила в ответ:
— Отшельник, живущий бобылем. Конечно, он покажется странным. Кто в здравом уме рискнёт тут жить, да ещё и один? Только сумасбродный старик. А ты говоришь, что он какой-то не такой. Ты же посреди болот не поселилась.
— Я слышал легенду про Болотного доктора, — подал голос Гекат, поправляя рюкзак на плечах. — Он тоже жил один на болоте, но странным никому не казался. Лечил всех, даже мутантов. Он с ними даже дружил.
— Думаешь, дед тоже наслушался легенд и возомнил себя таким доктором? — хохотнула Хулейман, её голос звучал скептически. — Думаешь и с Гибридом дружит?
— Возможно, — пожал плечами Гекат. — Зона часто сводит людей с ума. Кто ж знает, что там в голове этого старика. А Гибрид, про то не скажу, кто знает.
Мейрав задумчиво кивнула, но в её глазах читалось сомнение. Старик, которого они встретили на краю болота, действительно вёл себя подозрительно. То ли он просто боялся их, то ли действительно что-то скрывал. Но выяснить это практически невозможно, не пытать же его. Вдруг и правда просто очередной сумасбродный старик. Таких не только в Зоне полно.
— Ладно, — прервала разговор еврейка, устроив автомат на груди поудобнее. — Нам своих загадок хватает. Нужно зайти к Чистым, может, они что рассказать смогут. Эта братия, как и учёные, очень любят всякие загадки разгадывать.
— Ты правда думаешь, что они чем то помогут? — с сомнением спросила сталкерша.
— А кто, если не они? — ответила Зуля, ускоряя шаг. — У них информации больше, чем у кого бы то ни было. Да и связей хватает.
Беда и Гекат кивнули, к Чистым так к Чистым.
— Кстати, — вдруг сказала еврейка, — а вы заметили, как он на меня посмотрел?
— На тебя? — удивилась Беда.
— Да. Как будто испугался. Может, конечно просто показалось, — пожала плечами Мейрав. — Но в Зоне ничего просто так не кажется, — тут же мрачно добавила она. — Лучше держать ухо востро.
*****
— Да вот такие были, я тебе говорю! — руками показывал Хрюк, снова распинался на свою любимую тему. Одобрительный хохот перекрыл его слова. Как бы ни был Хрюк неопрятен сам, но его рассказы вызывали отклик немудреной сталкерской аудитории.
– Корма тоже у нее была - воот такенная! Ну чисто бразильянка, говорят, там от таких дуреют. Я сам хоть и не бразилианец, но в душе так чистый Диего! — продолжал размахивать руками Хрюк. – Мы-то с мужиками как увидели, не поверили, что нам столько счастья привалило!
— Ну он брешет малька, поменьше всё было, но вполне добротное! — но новый взрыв смеха и улюлюканья донёсся от соседнего столика.
Беда покачала головой, тут они ничего не узнают. Ну какая «Баба-Гибрид», что они несут! Но Мейрав решила остаться
