есть тайник, в котором лежат какие-то очень важные, по словам Янпольского, документы. За ними то они и шли.
За очередным поворотом они увидели четырёх кровососов, застывших в анабиозе. Иногда такое случалось, когда тварь оказывалась заперта долгое время без еды и тепла. Если это продолжалось очень долго, то мутант просто погибал, но в Зоне даже самая глубокая нора обычно посещаема, пусть и нечасто. Вот и эти видимо застыли в ожидании неосторожного путника. Но если мимо них пройти тихо, то они и не заметят.
Группа, прижимаясь к шершавой, слегка влажной от конденсата стене, двинулась мимо кровососов.
Мейрав уже час казалось, что за ними кто-то следит. Вот и сейчас она спиной ощутила чей-то взгляд и она резко обернулась. Опять никого. А когда опустила ногу, под ней неожиданно громко треснула ветка. В тишине подземелья треск показался просто оглушительным, раздался рев, от которого задрожали стены и мутанты начали приходить в движение. Люди тоже. Бросившись прочь от очухавшихся мутантов, они уже не скрывались, несясь по узкому коридорчику.
Гекат заметил толстую, бронированную дверь и с натугой открыв её, впустил девушек и потом залетел внутрь и сам. Визщащий штурвал крутился в его руках с бешеной скоростью, отрезая от кровососов. Те грозно урчали и царапали дверь, пытаясь достать желанный обед из железной коробки. Беда чувствовала себя килькой запертой в банке, переведя дыхание, она повернулась к Мейрав.
— Ты что, охренела, совсем не смотришь куда идешь? — накинулась она на еврейку. — И что прикажешь теперь делать?
— Я смотрела! — парировала та.
— Куда ты смотрела? На задницу Геката? — Нюту трясло от злости.
— Там ничего не было, я ничего не видела!
— Как можно было не заметить эту чёртову ветку?! — Беде хотелось затряхнуть Мейрав.
— Я не заметила! А глаза тебе зачем даны?! В потолок ими лупить? — девушка, все еще тяжело дыша, отошла к стене небольшого помещения, где они заперлись. За толстой бронированной дверью бесновались четыре здоровенных кровососа, которых разбудил треск попавшей под ногу кривоногой еврейки ветки.
— Нет, ну как можно было не заметить! — снова завелась она.
— Я тебе говорю, не было её там когда я ногу ставила!
— А потом она из воздуха появилась видимо, да?
– Подождите, – попытался остановить их перепалку Гекат. – Да замолчите же!
– Что?? – обернулась к нему Беда, найдя новую цель, чтобы выплеснуть свои эмоции.
Гекат примирительно поднял руки.
— А почему это мы от них драпанули? – спросил он.
– Ну как почему… – снова завелась Беда, но осеклась. А действительно, чего это они так ломанулись от четверки несчастных кровососов? Она задумалась, потом нехотя выдавила из себя: – Мне почему-то стало страшно. Очень страшно. Сейчас я не понимаю, почему, но тогда была только одна мысль: бежать от них, иначе конец.
Гекат вопросительно посмотрел на Зулю.
– Мне показалось, что на нас рушится потолок и мы вот–вот погибнем, если не сбежим, – неохотно сказала она. – И вообще показалось, что… А стрелять там было бесполезно, надо было бежать.
– Вот и мне что-то такое почудилось, – покачал Гекат головой.
– Я ничего не понимаю, – сказала Беда, постепенно успокаиваясь. – Нас было трое против четверых, покрошили бы мы этих несчастных кровососов…
– Я вспоминаю, – перебил ее Гекат, – один сталкер мне рассказывал нечто подобное. Мол, некоторые подвиды кровососов, выходя из голодного анабиоза, способны испускать наведенный ужас. Он объяснял это каким-то инфразвуком. Тогда я ему не поверил, а похоже, зря. Похоже, вот на такого мы и нарвались.
– Допустим, – сказала Зуля. – Но возвращаться туда я не намерена!
Гекат согласно кивнул, да и Беде сильно не хотелось открывать дверь, надежно отрезавшую их от коридора. Умом она понимала, что там только четверка обычных мутантов, но эмоционально казалось, что снова открыть эту дверь, это как растворить врата в ад.
Тогда давайте думать, как выбираться будем, — Гекат осмотрел помещение.
Ни окон, ни других дверей не наблюдалось. Как выбираться и правда было непонятно.
— А мы сейчас дверь приоткроем и отдадим им эту слепошарую, — Беда кивнула в сторону Зули. — Они отвлекутся и...
— Никого мы отдавать не будем. Всё, дышим спокойно, фильтруем слова… — договорить ему не удалось.
— Гекат, ты гений! Точно, фильтруем. Здесь должна быть система фильтрации воздуха. По ней мы и свалим. Ищите люк. Внимательно ищите! — последнее было камнем в огород Хулейман.
Панели декоративного потолка лаборатории за давностью времени обвалились и рассыпались чуть ли в труху. Остатки изодранных труб вентиляции свисали с арматуры, как толстые и неаппетитные змеи.
– Вон шахты, – кивнул Гекат в угол помещения. Хулейман стала всматриваться в пол.
– Вентиляционные шахты, а не угольные, овца, – презрительно фыркнула Беда. – Они на уровне потолка делаются.
Под потолком, действительно, виднелось два квадратных отверстия, заросших неопрятной плесенью, но достаточно широких, чтобы туда мог проползти на коленях рослый человек.
– Давайте туда вон тот шкаф подтащим, – скомандовал Гекат. Скрежеща железом по полу, они дотолкали проржавевший лабораторный шкаф под выход вентиляции. Лезть в поросшую слизью дыру никому не хотелось.
– Ты первая, – мотнула головой Беда, адресуясь к Зули. – Кто нас сюда загнал, тот и выход проверяет.
Еврейка одарила ее злобным взглядом: – Ты теперь до конца жизни будешь ко мне цепляться из-за этой сраной ветки?
– Адекватность – мое второе имя, – Беда ей сладко улыбнулась. – А первое имя – «Не».
Мейрав передернула плечами и осторожно полезла по зашатавшемуся шкафу в дыру.
– Тут разветвление, налево и направо, куда ползти? – невнятно спросила она сверху.
– Направо. Налево как раз коридор, в котором муты нас ждут – не дождутся.
Дергающиеся ботинки Зули исчезли в дыре.
– Я следующая, а ты сзади нас прикрывай, хорошо? – сказала Беда Гекату. – Кто его знает, кто в этих шахтах живет.
Гекат кивнул и поудобнее перехватил автомат. Беда по шкафу полезла в дыру вслед за Зулей.
Путешествие по воздуховодам оказалось долгим и утомительным. Цепляясь одеждой за торчащие острия саморезов, сворачивая не туда, они постепенно доползли до магистрального, большого воздуховода, по которому уже можно было идти пригнувшись. Каким же наслаждением было встать с
