— Само собой. Но первыми на южные кланы предъявят права войска баронов Вениса, а не Мастер Озерного Города.
— Там, за Горькими холмами, хорошие земли. Быстрые реки, тучные пастбища. Круглые дома, укрепленные как надлежит, не то что те каменные навозные кучи, которые они строят на Севере.
Значит, Ножу понравилось то, что он видел в Ганмиддише. Возможно, его поездка на Север оказалась не такой уж бесполезной в конце концов. Исс остановился у колонны с изображением трехголового насаженного на шпиль коня и, повернувшись к Ножу, посмотрел в его утерянный глаз.
— В это самое время дюжина баронов уже собирает свои войска. Владетели Соломенных Земель, Нищенских ворот и владетельница Восточных Земель со своим сыном Белым Вепрем — лишь немногие из тех, кто вооружает наемников. Они уже предвидят время, когда двинутся на север и отхватят себе кусок клановых земель.
— Владетель Соломенных Земель! Да он в постель себе прудит — где уж ему вести войско на север. — Марафис надавил рукой на колонну. — А эта бочка с салом Беллон Троук, которая нынче именует себя лордом Нищенских ворот... — Марафис, не находя слов, опять налег на колонну. — Я бы уж скорее пошел под начало к суке с Восточных Земель. Она по крайней мере знает, как уездить мужика до смерти.
Исс усмехнулся. Определение, данное Марафисом трем баронам, при всей своей грубости было совершенно верным. Нож на свой низменный лад умен — не следует забывать об этом.
— Какими бы они ни были, в мягкости их не упрекнешь. Им, как и всем прочим баронам, нужна земля. У всех у них имеются сыновья, родные и приемные, племянники, а владения Вениса со всех сторон замкнуты горами, и расширить их можно только в сторону севера. В сторону, занятую богатыми пограничными кланами.
Исс спохватился, что говорит слишком громко. Толстые стены Черного Склепа порождали эхо, и до правителя долетали обрывки собственных слов.
— Мир стоит на грани перемен, Нож. Земли будут завоевываться и уходить из рук. Тысячу лет назад Халдор Хьюс захватил охотничьи угодья к югу от города и всю землю западнее Скега. За тысячу лет до него Терон Пенгарон выступил на север и оставил город, где мы с тобой живем. Теперь настал наш черед. Война будет, и этого не избежать. Близится время, когда создаются дома и репутации, а главное — люди. Время, когда братья и родичи делят между собой богатства. И единственный вопрос заключается вот в чем: успеет Венис захватить свою долю или будет ждать, пока Глэйв, Звезда и Транс-Вор не заграбастают все? — Правитель пристально посмотрел на Марафиса. — Что скажешь, Нож? Вот уже сто лет, как из Вениса не выступало войско. Бароны отправятся в поход с собственными лошадьми и под собственными знаменами, но вести их должен кто-то один. — Исс умолк, зная, что сказал достаточно. Всегда лучше остановиться вовремя, чтобы человек мог обдумать все сам.
Марафис при свечах выглядел отталкивающе. Его пустую глазницу следовало зашить, а лицо после путешествия по морозу превратилось в дубленую шкуру. Исс заметил также хромоту — даже теперь, стоя неподвижно, Нож больше опирался на правую ногу.
— Вы хотите дать мне войско, правитель? — спросил он своим грубым голосом. — Чтобы я нянчился с вашими баронами и завоевывал землю для их толстозадых сынков?
— Ты будешь главнокомандующим, и первая добыча достанется тебе.
— Этого мало, правитель. Если бы мне нужна была земля, я бы как-нибудь разжился ею к этому времени.
— А твои гвардейцы? Разве они откажутся от такого случая? В кланах они смогут стать богатыми.
Это заставило Марафиса задуматься. Он не мог распоряжаться благосостоянием братьев-Рубак так же, как своим. Им Нож был предан всей душой. Утром, явившись в крепость, он первым делом зашел в Красную Кузницу и рассказал братьям-гвардейцам о потере восьмерых своих людей. Он привез с собой все их оружие, дуралей этакий, и в кузнице тут же раздули горн. Теперь сталь с ртутными добавками, должно быть, уже стынет, перекованная на новые клинки. Перековка усилила их красный цвет и запечатлела в металле память о погибших братьях. Этот обряд заменяет Рубакам религию.
— Ганмиддиш — славное место, — произнес Исс, повторяя слова самого Ножа. — Говорят, весной охота там такая, что человеку только стоит выставить копье, а лоси и олени сами на него натыкаются.
Марафис фыркнул, но Исс уловил проблеск интереса в его единственном голубом глазу.
— Кто же будет поддерживать порядок в городе, если Рубаки уйдут на войну?
Теперь поосторожнее, напомнил себе Исс.
— Тот, кто поведет армию, должен будет сначала набрать ее. Нищенский Город следует сровнять с землей, а всех боеспособных мужчин вооружить. Возможности баронов ограниченны — их знают и боятся только в собственных поместьях. Ты, Нож, известен всем от Злых до Тупиковых ворот и дальше, в баронских владениях. Тебе под силу набрать и войско, и людей для защиты города.
— Рубаки защищают город и его правителя тысячу двести лет.
— Рубаки родились в боях. Томас Map выковал первые красные мечи из крови своих соратников. С помощью этих клинков он и последние двенадцать его людей отбили северный проход у Иль-Глэйва.
Этого Марафис не мог отрицать, как и того, что Рубаки разрушили город Великий Крест, перебив первых поселенцев и каменщиков, пришедших с Мягких Земель, чтобы построить в ста лигах восточнее Вениса соперника ему. Как Исс, так и Нож знали, что Рубаки выступают в поход, когда им это выгодно. Вопрос заключался лишь в том, согласятся ли они выступить теперь, во главе с Марафисом, когда придет весна?
Исс нуждался в них. Баронов с их наместниками недостаточно для завоевания кланов. Сами они, конечно, другого мнения — мечи у них из отменной стали, а кони что твои лоси, — но правитель знает, чего они стоят. Без твердой руки они рассыплются, как овсяная лепешка в руке ребенка.
— Так как же, Нож? Согласен ты повести войско на север?
— Мои люди получат землю первыми?
— И баронские титулы, как только поставят на этой земле свои дома.
Марафис погладил кинжал у пояса, сжав маленький рот так, что его совсем не стало видно.
— Это большой риск, правитель.
— Говори, чего хочешь еще.
— Ваш титул, когда вас не станет.
Если бы они стояли поближе к подсвечнику, Нож увидел бы, как зрачки Исса превратились в две точки. На его место всегда кто-то метил. Недостаточно называться правителем, когда всякий, у кого есть земля и власть, может вооружиться и свергнуть тебя. В этом самом подвале тридцать дней из своего стодневного правления провел в заточении Коннад Хьюс. Его брат Раннок взял штурмом крепость, чтобы освободить его, но опоздал всего на семь часов: Трант Грифон пронзил сердце Коннада своим мечом. С тех пор неудачливый правитель заслужил себе имя Стодневный Хьюс. Пентеро Исс мог бы назвать еще дюжину своих предшественников, не продержавшихся у власти и года.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
