возникла картинка привычного пейзажа при дневном свете. Он сразу увидел слепых псов. Гриф медленно вращал перископ, обозревая ближайшие окрестности. Насчитал пять особей. Одни слонялись по элеватору, другие лежали, спали, глодали. «Они что, здесь обосновываются? - задался Гриф вопросом и удивился. - Здесь жрать нечего. Скоро уйдут. Не меня же сторожат. Хотя…» Пси-волк с серой линялой шерстью приковал к себе внимание. Крупный псионик, превосходящий почти в два раза обычного слепого пса, что-то грыз возле бетонного забора. «Это он меня саданул, - догадался Гриф, - выключил моментом».
Монитор коммуникатора заметно потускнел. Сталкер вспомнил, что давно его не заряжал. Снял с руки и проводами подсоединил к аккумулятору, специально приобретенному для такой цели. Также имелась ручная динамо-машина, но он не хотел сейчас ею пользоваться.
Слепые псы с псиоником мало беспокоили, беспокоил сон, который сталкер видел в отключке, причем картина постоянно пополнялись новыми деталями. Гриф не знал, как это понять. Какие-то знания, воспоминания вроде бы его собственные, запрятанные когда-то очень далеко, вылезали из своих погребков неудержимо, с напором, как пена из бутылки с пивом. Они были непривычные, смутно знакомые, как дальние родственники, объявившиеся через много лет. Вроде бы одно лицо, но сильно изменившееся, узнаваемое где по голосу, где по росту, где по очкам. Их было много, они толпились, говорили наперебой. Сталкер обозревал их сумбурно и ничего не понимал. Спертый воздух, рвотный запах, боль, слабость не позволяли сосредоточиться и разобраться.
Он сел на кровать, прислонился спиной к стене. Дотянулся, погасил лампу, выключая царивший кругом бедлам. Сталкер не заметил, как уснул, а может, и не засыпал вовсе. Только когда очнулся, уже был другим человеком. Он это ощутил сразу. Гриф не знал, сколько прошло времени в забытьи, собственно, не задумывался об этом вовсе. Поток воспоминаний продолжал литься, но уже не такой лавиной, как в первые часы. Постепенно заполнились все ячейки гигантского пазла прожитых дней. Он не мог поверить в происшедшее с ним в прошлом и в то же время не мог не поверить. Это были действительно его воспоминания. Ему трудно еще было разобраться в циклах, очередности, в новых лицах, в смене времен, но суть он ухватил.
В ряду прочего он вспомнил, откуда взялась пачка в руке, кто на ней писал и что обозначали «НАДО ПСИУДАР», и звезда, и «ПОМОГИ», и «К7». Вспомнил Качаку, мехбазу, котельную, Федорыча, Коленьку, Авигайль, робота, научников в комбезах, вспомнил сбитый вертолет, понял, откуда ствол черного дерева в фюзеляже, вспомнил, кто может швыряться такими штуками и где лес из них, опавшие желтые листья тоже вспомнил. Вспомнил катушку, майку с картой, вспомнил Яву, первую встречу в «Передозе», как шли по зоне и как умирал в пожарном депо. Вспомнил про Яву. Именно эти воспоминания оказались самыми ценными, самыми дорогими, самыми печальными и трагичными одновременно. Он поверить не мог, что собственноручно закончил эту историю. Был шок. Взрыв мозга. Сердце бухало и не хотело успокаиваться. Гриф вскочил, зашагал по берлоге. «Что я наделал? ЧТО! Я! НАДЕЛАЛ!! - кричало его сознание, - ЭТИМИ САМЫМИ РУКАМИ!!» Он поражался, как так, ничего не шелохнулось, не екнуло. Совсем ничего, полный штиль. Даже звездочка… «Он... Он вспомнил, раз меня не прикончил. Ява-то вспомнил! А я, дегенерат распоследний, НЕТ!!» Гриф схватил себя за волосы, закинулся и завыл.
Наверное, при этом жутком, полном тоски и одиночества вое все слепые псы встрепенулись, замерли и вслушивались, пока он не стих.
В темноте Гриф налетел на стол, сильно ушиб ногу, матюкаясь, лягнул его ногой. В темноте что-то падало, громыхало. Сталкер дрожащими руками, с блестящими, как в лихорадке, подвижными глазами запалил керосинку. Он подумал, что умереть немедленно ему будет лучше, чем снова и снова переживать момент, когда стрелял в Яву. Широким порывистым шагом он двинулся к бронежилету, выхватил из кобуры «кору», приставил к виску, закрыл глаза: «Гореть мне в аду» - с этими мыслями он нажал на спусковой крючок…
Глава 35. Назад в будущее
Осечка. Чтобы повторить попытку, не хватило духа. Он бессильно опустил руку, разжал пальцы. С глухим стуком пистолет упал на глиняный ковер. Гриф стоял пошатываясь, не открывая глаз, затем накрыл рукой лицо и тихо, хрипло, словно не мог откашляться, зарыдал. Впервые в жизни он был таким раздавленным и слабым. В груди жгло и корежило. Пошатываясь, он подошел к койке и рухнул на нее без сил. Воспоминания все продолжали прибывать. Они мелькали перед ним, как пейзажи за окном скорого поезда. Но они его больше не интересовали. Главное, что он хотел, - узнал. Незаметно для себя сталкер отключился.
Он проснулся, керосинка еще горела. Гриф чувствовал себя выспавшимся, слабым, но полным решимости действовать. Выход он нашел в воспоминаниях. Он был на удивление прост и надежен. Уверенность в реализации замысла придавало изделие, которое хранилось в снарядном ящике под кроватью.
Гриф опустился на колени, выдвинул НЗ, отщелкнул замки, откинул крышку. В неверном свете керосинки блеснули металлические детали почти нового экзоскелета. Гриф хранил его на случай экстренной эвакуации, продиктованной смертельной опасностью, исходящей от бандитских группировок, военных, нашествия мутантов, но больше всего опасался катастрофических изменений в зоне.
Костюм был неимоверно дорогим. Хотя сталкер его не покупал, берег как зеницу ока. И вот пригодился.
Гриф собирался в рейд основательно и быстро. В берлоге для этого имелось все. Захваченный идеей, он торопился. Уже не думалось о смерти и бесцельности существования. Он был рад такому повороту событий, потому что знал: если хватит сил, то все будет по-другому. Он настолько в это уверовал, что от нетерпения тряслись руки.
На экзоскелет Гриф возлагал особые надежды и проверил немедленно. Присоединил «вечные» аккумуляторы, созданные местными умельцами из гибрида литий-ионных элементов и «батарейки». Смазанные детали работали четко, беззвучно. Сталкер ощутил себя в костюме снова молодым. Он слегка подпрыгнул и едва успел пригнуть голову, чтобы не врезаться темечком в железный потолок.
На этот раз, прежде чем выбраться из убежища, он предусмотрительно огляделся в перископ. Слепые псы не ушли, шатались поблизости, спали и резвились. Гриф высмотрел пси-волка. Когда откинул крышку люка, первым делом запустил в его сторону гранату. Еще не опали клоки земли и лохмотья травы, а сталкер уже шел по элеватору и стрелял. Двигался по направлению к главной цели, уничтожая по пути все живое.
Прихрамывая, псионик удалялся в сторону леса. Гриф поймал его в перекрестье прицела, несколько секунд вел… но стрелять не стал.
