боевое. Осторожным перекатывающимся шагом двинулся по свежему следу. Сердце забилось часто, все тело подобралось, мысли приобрели кристальную ясность.
Внимание привлек слабый, на границе слышимости стон. Взведенный, как курок, сталкер двинул на звук, внимательно осматривая пространство вокруг. В ельничке лежал рослый, крепкого телосложения человек в натовском обмундировании, в бронежилете, экипированный для дальнего рейда, с СВД через плечо. Лежал на животе, голова, защищенная сферой, повернута вправо. Лежал неподвижно и стонал.
Гриф подумал, что у него свернута шея и он парализован. Осторожно приблизился и не сразу узнал в синюшном, отекшем лице Каратиста. Тот вяло поднял на него мутный расфокусированный взгляд. «Считай, мертвец», - вынес сталкер быстрый приговор. Опустился рядом на колено, шепотом спросил: «Что с тобой, Каратист?» Гриф не видел на теле снайпера никаких видимых повреждений.
Каратист напрягся, было видно, как приподнялась его грудная клетка, с сипом набирая в легкие воздуха. Но вместо членораздельной речи из синюшных губ вырвалось с пузырями и пеной клокочущее рычание. Эти звуки натолкнули сталкера на мысль. Гриф протянул руку и опустил воротник куртки. Четыре красные припухшие прокола на шее немногим ниже сферы все объяснили. Гриф встал, секунду-другую раздумывал, затем из кобуры достал «кору» с глушителем, нажал на спусковой крючок. С тихим хлопком оборвалась жизнь сталкера, обреченного рыкстером на медленное и мучительное умирание. Со стороны Грифа это был акт милосердия, который вряд ли бы себе позволил, имей он далеко идущие планы. Теперь, в нынешнем своем состоянии он не экономил патроны и был великодушным. Хотя вполне понимал, что делал Каратист в лесу со снайперской винтовкой, но зла на него не держал. Жалость у него была к нему, и только. Такой смерти он себе точно бы не пожелал. «Его псы по кусочкам будут глодать, пережевывать, а он и рукой махнуть не сможет». Если верить слухам, жертва ядовитого укуса умрет не скоро. В то, что рыкстер наслаждается последними мгновениями умирающего, он не верил, но в то, что вернется полакомиться допускал.
Сталкер убрал пистолет, еще раз посмотрел на обездвиженного Каратиста, подумал: «Вот так уходит большинство сталкеров, бесславно, без могил, без отпевания, без прощания с близкими. Их кости разбросаны по зоне вперемешку с костями мутантов, со ржавым хламом по разрушенным заводам, подвалам, по свалкам, по болотам, по полям, лесам и т. д и т. п. Может, - подумал он, печально ухмыляясь, - пока ноги волочу, подобрать местечко поживописнее? К примеру, застрелиться на холме под сосной или заплатить военным, чтобы сожгли труп, а прах развеяли с вертолета». Подохнуть, как крыса, забившись в берлогу, и упиться «гамофосом» ему не очень хотелось. Хотя казалось самым вероятным и простым исходом.
Отойдя на приличное расстояние от мехбазы, он выбрался на опушку и снова шел по границе поля и леса.
Гриф рассуждал: «Почему Гейгер решил все же меня убрать? Деньги ведь перевел, козлина. К тому же я помираю. Ничем навредить ему не смогу. Зачем? Значит, - отвечал он себе, - не поверил. А насчет навредить, тут, наверное, Цимус ему вкрутил, что есть у меня программка. Гейгер решил действовать наверняка, он опасался, что я вскрою коммуникатор Мамая и узнаю его тайну на мой счет. Еще он подозревал меня в их смерти. На его роже написано было аршинными буквами, что подозревал. Резон у меня имелся. За кейс я сторгую больше бабла, чем как проводник. А у меня последний транш... Мне деньги позарез нужны. Хотя я его и заставил рассчитаться, оставлять за спиной возможную проблему, пусть и с малой долей вероятности, он не пожелал. Гейгер такой, жуткий перестраховщик. А может… да нет, не мог Мамай так скоро добраться до сталкеров, - пробовал Гриф идти другой дорожкой. - Ему Шефа тащить в госпиталь. А чтобы тащить, надо вооружиться, кровососа видел, побоится идти пустым. Ближайшее оружие в четырех километрах на поляне среди трупов. Там его предостаточно, а вот ПДА ни одного, - Гриф мысленно улыбнулся, вспоминая, как давил и курочил КПК спецназовцев, пока гордый и незапятнанный военстал воротил нос и курил в сторонке. - Пока туда сходит, затем обратно, а тут еще и капитан стонет. Умереть не умирает и идти не может. Мамай его не бросит, тем более не грохнет. Он не такой как я. Есть шанс, что Шеф по дороге окочурился. Тогда да, Мамай мог быстренько добежать и отписать Гейгеру, - Гриф хмыкнул. - Тем для него хуже. Гейгер бы сразу смекнул: «Грифа? Нет, не видел. Он как с вами пошел, так и не возвращался. Ах он стервец. Кейс? Какой кейс? Нет, и слыхом не слыхивал. Клянусь». Так и так бармен должен был меня кокнуть. Почему не кокнул сразу? - задавался вопросом Гриф и находился с ответом. - И кокнул бы, пойди я на ферму. Он за день раньше обговоренного прискакал и все там устроил. Только я переиграл его. Место поменял. Гейгер Каратиста в лес поставил страховать и земляка - тайное оружие прикупил. Долбись -провались, и все бы у него получилось, прямо по бровке я прошел. С топкой складно вышло. А земляк как увидел, что наниматель мертв, свалил. Снайпер мог ему помешать, да и свидетели в таком деле ни к чему. Вот рыкстера и натравил. Не знал он, что я заперся. Уверенный был, что кранты мне».
Глава 34. В убежище
До берлоги он добрался без происшествий. Издали увидел ржавую полуразвалившуюся раскоряку с дырявой шиферной крышей, возвышающуюся над покосившимся бетонным забором. Упавшие секции потонули в разросшемся бурьяне. За силосной кучей виднелись развалины хлева.
Осматривая окрестности с особым вниманием, он проследовал тайной тропкой, минуя ловушки и аномалии. Прошел под металлическим навесом, мимо ржавых лестниц, перегородок, цистерны, остановился у листа жести, неаккуратно брошенного на бетонный замусоренный пол. Еще раз осмотрелся, после чего наклонился, сдвинул маскировку и в углублении на замке люка набрал код. Затем повернул рукоятку и с усилием поднял тяжелую крышку. В нос пахнуло застоялым запахом жилища, гуталином, оружейной смазкой. «Наконец, дома», - подумал Гриф, спускаясь по железным перекладинам в стылую темноту.
Справой стороны на привычном месте на металлической полочке нащупал керосинку, запалил фитиль. Пламя разгоралось неохотно, с копотью. Гриф подошел к тумбе, взял с нее колбу, установил на лампу. Желто-оранжевые отблески заплясали по железным стенам, потолку, по буржуйке с длинной суставчатой трубой, по дужкам армейской кровати, по банкам из-под консервов, алюминиевой тарелке, кружке, по канистрам с водой...
