сходит к золотому шару. Никогда не верил в легенду с исполнителем желаний, но почему-то на краю могилы взяли его сомнения. Он не встречал свидетелей и тем более облагодетельствованных аномалией, но все же решил проверить лично. Почему не сделал этого раньше и не порешал все проблемы? Да очень просто. Путь к сердцу зоны далек и крайне опасен. Ему нельзя рисковать, у него дело важное. Вот если выгорит с чемоданом, тогда ладно. Если хотя бы десятая часть того, что говорят о шаре, окажется правдой, может, и получится вывернуться из объятий костлявой. «За «радар», за Припять, мимо выжигателя мозгов, мама дорогая, 99,9 процента - билет в один конец. А может, ну его к лешему? Зомбяком бродить как-то не манит».
Мутное солнце гнойным пятном просвечивало сквозь серую грязную простыню неба. Стояло в зените, когда сталкер заметил впереди трубу. Через полчаса он доковылял до бетонного забора, за которым доживали свой век несколько полуразвалившихся зданий из красного кирпича: котельная, мастерские, склад ГСМ, гаражи с техникой. По большей части грузовики на базе ЗИЛ, подъемный кран, два трактора «Беларусь» и один полуразобранный комбайн.
Над всем этим покойным умиранием слышался заунывный скрип, словно заржавевшие лопасти ветряка лениво вращались под дуновением. Но никакого ветряка поблизости не было. Звук доносился из-за котельной. Гриф обошел здание, у стены стоял перевернутый кверху колесами велосипед наподобие «Ласточки» или «Суры», весь проржавевший и облупившийся. Переднее колесо с несколькими выломанными спицами, с рваной потрескавшейся покрышкой лениво вращалось на ступице. Сталкер стоял на удалении и смотрел, как оно крутится, не ускоряясь и не замедляясь, поскрипывало нудно, тонко, словно стонало. Гриф не особо удивился этому феномену, еще некоторое время лицезрел причуду зоны, затем развернулся и похромал по своим делам. Он бы и думать о нем забыл, если бы не нудный скоблящий скрип. В тишине он разносился далеко, проникал в голову и там проливал тоску.
В котельной ощущался запах золы, сырости, стояли огромные чугунные печи на клинкерных основаниях, со сложенными под конус боковыми стенками, высилась куча угля. Гриф прошелся по зданию с закутками и коридорами, с решетками на некоторых окнах и с уцелевшими дверями. Выбитые стекла с хрустом кололись и мерзко скрипели под ногами. Сталкер решил, что перенесет встречу сюда. Мало того, что он уже был на месте, еще оставалось время подготовиться.
С болезненным наслаждением Гриф стянул с плеч кейс. Опершись о стену, некоторое время стоял, морщился от боли и привыкал к новому состоянию. Затем по ПДА определил геолокацию, переслал Гейгеру, подписал: «Дальше идти не могу. Остановился на развале. От фермы недалеко на юго-запад. Увидишь трубу, иди на нее. Жду».
Ответ пришел почти сразу.
«Мы так не договаривались. Встречаемся на Эйгелесе».
- Сучий потрох, - процедил Гриф, - уже подготовился, волчара. А вот фиг на-на из балета «Гаяна». Сыграем по-моему.
Написал: «Либо ты приходишь и мы рассчитываемся, либо я ищу сговорчивого покупателя».
С полчаса монитор изображал кому, затем выдохнул: «Черт с тобой. Жди».
- Отличненько.
Гриф еще раз обошел здание котельной. Осмотрел раздевалку с рядом железных ящиков для одежды. Заглянул в душевую с ржавыми лейками, рыжим кафелем на стенах и полу, с деревянными решетками, пустыми мыльницами, обрывками мочал. Помещение столовой с разбросанными стульями и столами осмотрел бегло, кабинеты едва удостоил вниманием, вновь вернулся в топочную. Остановился у крайнего левого котла, поднял тяжелый ржавый запор, со скрежетом открыл дверцу, посветил внутрь фонарем. В темном брюхе топки на колосниках горой лежала пепельная пудра, дальний правый угол стенки обвалился. Квадратные кирпичи осыпались внутрь, через пролом пробивался тусклый свет.
Гриф ждал у окна, как красна девица суженого. Время от времени прикладывал к глазам бинокль и высматривал на фоне лесной опушки, среди косматой шерсти сухого поля людей. Тянул сигаретки, пил кофе и поглядывал на часы. Скрип ржавого колеса никуда не девался. Продолжал царапать слух заунывными стенаниями. Гриф старался не обращать на него внимания, относиться, как к шуму ветра, но тот неизменно просачивался через уши, и тогда колесо начинало вертеться и скрести внутри головы.
Они появились без четверти пять. Четверо. Гейгер в новеньком светлом камуфляже с модным бельгийским FN-F2000 наперевес, Цимус, как всегда, в длинной брезентовой егерской куртке с полуавтоматической М-16 и в бундесверовской кепи, Мага в долговском комбезе с АКМ, а вот четвертого Гриф узнать не смог: бородатый, одет в телогрейку, в шапку-ушанку, в кирзачах. И если бы на его правом плече не висела немецкая штурмовая ГП37, то сошел бы за партизана времен Великой Отечественной войны. Да, увидь сталкер такое чучело раньше, непременно бы запомнил. Особенно его окладистую толстовскую бороду.
Они были далеко, Гриф неспеша докуривал сигарету и неотрывно всматривался в визитеров. «Хорошо фишка легла с этой котельной, - думал сталкер, - они меня ждали на ферме, быстро притопали». Гейгер притягивал его внимание больше остальных. Лицо его было спокойным, он шел в середине, между партизаном и Цимусом, впереди прокладывал дорожку Мага. Шли смело, ходко. Не зная этих мест, можно было подумать, что это непростительная беспечность и четверка салабонов обкурилась чем-то забористым.
Гриф немного узнал эту часть зоны, и она ассоциировалась у него с пустыней. Мертвые земли. «Пустошь» - то слово, которое в полной мере характеризовало территории за крестом Брома.
Не нравилось Грифу то обстоятельство, что Гейгер, а с ним и партизан, частенько взглядывали на лес. Может, естественное чувство страха перед опасностью тому виной, либо там прятался, хайли лайкли, Каратист.
Четверка приблизилась. Гриф отложил бинокль и, укрываясь за откосом оконного проема, громко крикнул, чтобы они остановились. Поставил автомат рожком на подоконник. Они поняли. Остановились на дистанции в шестьдесят шагов, там, где сталкер вбил деревянный колышек.
- Гейгер! - крикнул Гриф зычно, выглядывая из-за стены, - зайди один! Остальные пусть ждут где стоят!
- Хорош, Гриф, в шпионов играть! - проорал Гейгер в ответ, весело посмотрел на спутников, мол, чудит паря. - Мы тебе помочь пришли! Во, гляди! - он повернулся боком, показывая армейскую медицинскую сумку с красным крестом в белом круге.
- Вы мне не поможете! - напрягал Гриф голосовые связки, ощущая, как неприятно тянет в правом подреберье. - Гейгер, иди и винтовочку парням оставь!
Он видел, как бармен удрученно мотнул головой, вот, мол, прикопался, несговорчивый, повернулся к партизану, что-то сказал, тот кивнул. Затем снял ЗиГ и отдал Маге. Гейгер шел по седой, колышущейся под ветерком траве, словно
