относительно невысокой кинетической энергией и скоростью вроде 9 х 18 мм ПМ, 9 х19 парабеллум. Наиболее благоприятный прогноз у пуль мелкого калибра вроде 6,35 х 15 мм браунинг. До половины выживших пациентов с проникающими ранениями головного мозга получают посттравматическую эпилепсию. Очень плохое наследство, я вам скажу.
Профессор отпил, смакуя букет. «Хорош этот Monkey». Бутылка напоминала большую склянку для реактивов из темного стекла, не хватало лишь притертой пробки. Сто, нет, двести лет ничего подобного он не пивал. Как включился в проект, так и не прикладывался. А как хорошо идет. Профессор взглянул на настенные часы (окон в лаборатории не было), без четверти одиннадцать.
- К вышесказанному могу прибавить, что многое зависит, - продолжал он свою лебединую песню, - от степени и качества ранения. Сколько задето полушарий, затронут ли мозговой ствол и таламус, повреждены ли основные кровеносные сосуды, ранение проникающее или сквозное. Последнее я уже говорил, - он прощающе махнул рукой. - Каждая мелочь имеет значение. - Захмелевший исследователь поднял указательный палец и большим обозначил на нем мизер.
Юрий, казался, завороженным. Его глаза сквозь линзы очков гляделись большими и умными.
Профессор подмигнул парню.
- Дмитрий Анатольевич, - Юрий говорил четко и трезво, словно бы ничего такого не употреблял, - а в вашей, вашей практике что-то подобное случалось?
«Так-с, - подумал профессор, - как будто пришла пора познакомить кадра с работенкой».
- Случалось, - сказал профессор, сделал большой глоток, осушая стакан. Дотянулся, вырываясь из объятий мягкого насиженного кресла, поставил тару на низкий журнальный стол. Юрий поспешил с джином. Профессор благодарно кивнул и с порцией в руке откинулся на спинку.
- Работал я как-то над очень интересной задачкой в области онейрологии в известном исследовательском институте. Работал себе и работал, пока не натолкнулся на одну интересную статью в Nature некоего Сусуму Тонегава… Хотя нет, - прервал себя ученый, - наверное, я начал не с того. Возвращаться так далеко нет смысла. Моя задача в общих чертах такова: купировать посттравматические синдромы. Найти способ вживления пациенту ложной памяти. Психологические травмы участников боевых действий глубоки и весьма токсичны. Разъедают личность, как серая гниль, причем на протяжении всей жизни, случается, подводят к самоубийству. Одним из таковых и был мой пациент. Звать его Николай, бывший майор внутренних войск, комиссованный по здоровью. Этот самый Николай нанес себе травму головы выстрелом из табельного пистолета ПМ. История темная, то ли при исполнении, то ли несчастный случай. Приезжал его комбат, лично, так сказать, проведать подчиненного. Мы с ним пообщались, он рассказал, как было на самом деле, и я склонен верить ему, а не сопроводиловке, - профессор почесал нос, продолжил: - История, в общем, такая. Служил наш майор на кордоне, охранял зону отчуждения вокруг ЧАЭС от ненужных посетителей. В военном городке его ждали жена и больная дочь, что-то с ногами, ходить она не могла. Лечения никакого. Очереди на операцию - конца и края не видно. Как они там живут, я бы сам застрелился. Неустроенность, безденежье, глухомань, четыре пятиэтажки, школа, садик и все. А тут ко всему наш майор узнает, что у него рак поджелудочной железы второй стадии. В общем, у него случается срыв. Во время застолья, вроде бы чьи-то звездочки обмывали, зашел с сослуживцами нелицеприятный разговор. Николай вспылил, выхватил пистолет, сначала направил его на них, а затем пустил пулю себе в голову. Товарищи немного не успели. Бросились пистолет вырывать, но... Пуля вошла в голову не перпендикулярно, а под углом. Пробила височную кость, вышла через лобную, задев лишь правое полушарие. В это время я уже главенствовал в проекте «К7» получил лабораторию и перешел от теории к практике. Имел удачный опыт с низшими приматами и все. Топтался на месте, слал отписки в головной, меня журили, требовали результата, грозили, грозили… Прорыв в исследованиях произошел после того, как лаборатория заполучила одного преинтереснейшего мутанта - военные постарались. Я погрузил контролера в кому и много времени потратил на изучение его головного мозга. По сути, это был мозг человека, претерпевший сильные мутагенные изменения: лобные доли, да и мозг в целом, увеличились в размерах, некоторые его способности, в частности телепатические, экстрасенсорные, усилились в значительной мере, а пси-воздействие оказалось приобретенным. Этот мутант, к вашему сведению… - профессор внимательно посмотрел на, казалось, загипнотизированного и превратившегося в скульптуру парня, - Юрий, я вам не наскучил?
- Что вы, профессор, я просто поглощен. Вы так это все подаете… - начинающий психотерапевт сделал жест руками, словно жонглировал, - продолжайте, пожалуйста.
- Хорошо, - согласился ученый, - только с условием, что вы мне еще плеснете пальца эдак на три, а то и четыре, - при этом стрельнул глазами на бутылку.
- Разумеется, - Юрий засуетился в стремлении угодить.
- Вот и славненько, - профессор улыбнулся, взял стакан и сделал маленький глоток. Зачмокал губами, - превосходно. Так о чем я бишь?
- Вы говорили о мутанте, - напомнил Юрий.
- Ах да. Он-то и стал тем связующим звеном между пациентом и корректирующим устройством. С помощью нейростимуляции электрическими и электромагнитными импульсами определенных участков гипертрофированного мозга я добился результатов. Не вдаваясь в подробности, скажу следующее - на начальной стадии эксперимента, вернее, терапии, я соединил нейросетями реципиента и так называемого донора. При этом оба находились в искусственной коме. После чего мне только оставалось перейти к приборам и отслеживать процесс. Правда, иногда все же приходилось вмешиваться, подвергая воздействиям тот или иной участок мозга псионика. Более того, я мог сам подключаться к этой сети и становиться ментальным свидетелем, точнее, участником, сна нашего майора, погруженного в сознание контролера. Каково?
Профессор не без удовольствия запечатлел лицо Юрия с открытым ртом и вытаращенными глазами.
- Бесподобно, - выдохнул Юрий, - я с трудом могу поверить, что вы сознательно присутствовали в чьем-то сне. Невероятно. Я, я, - начал заикаться молодой человек, - видел фильмы с похожим сюжетом. Если память не изменяет, «Ванильное небо», старый такой фильм, там про сон, хотя нет. А с Крюгером? Тоже не то, - Юрий сморщил лоб, и по нему было видно, как он тщится откопать нужное. - «Астрал», - он взглянул на профессора, который с затаенным интересом и блеском в глазах наблюдал за экзерсисами коллеги, - там тоже герой в коме и тоже… хотя, там потусторонние силы припутаны, но сон тоже был управляемым. Отца экстрасенс переместил в сон сынишки. Еще вот «Клетка» про
