Я не вернусь в политическую жизнь. Все, что мне нужно – это покой и мечты. О свершенном и не сбывшемся, о том, свидетельницей чего я была, и чего я так и не дождалась… Если же найдется личность, способная остановить надвигающийся распад, и вновь начать собирать земли Мира в одну процветающую державу, включая Эгваль, Остров и многочисленные протектораты запада – честь и хвала такому человеку! Придет ли он – не знаю. А я – покидаю вас. Пусть останутся с вами надежда и вера. Светлого вам пути!
Камера отодвинулась, показывая, как Хозяйка с трудом встала, опираясь на подлокотники кресла, отпустила дрожащие руки, готовая, чуть что снова схватиться за опору, выждала секунду и тень удовлетворенной усмешки пробежала по ее губам. «Еще держусь на ногах, смотрите-ка». Превозмогая себя, приветственно подняла руку, туго обтянутую черной перчаткой, Полине показалось, что она ощутила горячий взор из-под темных очков, скрывающих глаза Хозяйки. И грянул гимн Острова, музыка шла без слов и, пока она длилась, Хозяйка стояла так же неподвижно, как памятник убитому ею когда-то Ури Ураниану.
Послушать воскресшую Хозяйку собралась изрядная толпа, на Полину с ее телохранителями никто не обращал внимания, и она стала потихоньку выбираться из толчеи. Вернувшись в Дом власти, она, красная от злости, быстро прошла к себе – о том, что это бывший кабинет Солтига, она предпочитала не вспоминать. Пощелкала селекторными переключателями, требуя к себе Нину, вот сейчас, немедленно… Набычившись, выслушала виноватые ответы, что Нины нет ни в квартире, что отвели ей на четвертом этаже, ни в любом другом закоулке Дома власти, куда могли (хотя бы в принципе) ее допустить.
В сполохах северного сияния океан казался черным, мелкие белые льдины с шорохом разбивались о корпуса авианосцев и следовавших за ними кораблей охранения. Слева у горизонта тускло светилась белая полоса – вечные льды. Ни Минны ни Обо на небе не было, как не было и солнца. Созвездие двух сестер стояло в зените.
Андрей в своей каюте привольно разлегся на кровати, переделанной под его нестандартный рост. На спинке кресла аккуратно развешен недавно пошитый адмиральский китель. Но адмирал Гелла не спал, найдя себе занятие поинтересней. Он прилежно изучал взятый в корабельной библиотеке учебник новейшей истории.
– Что такое? Расстрелять меня собрались? Не могли до утра подождать, разбудили из-за такой ерунды! – Ар Солтиг поскреб отросшую за ночь на щеках щетину и приготовился пульнуть в начальника тюрьмы очередной героической остротой. Но сердце у него упало.
Через мгновение он приободрился – палачи обычно смотрят не так, его шестое чувство подсказало, что тюремщики сами испуганы. Что-то у новых властей не заладилось, об этом он догадался сразу же, как навсегда замолчало в его камере видео.
– Одевайтесь быстрее! – сказал начальник тюрьмы и добавил: – Пожалуйста.
Его везли под строгой охраной, вокруг мельтешили мигалки и пульсирующе завывали сирены – колонна неслась по шоссе на хорошей скорости – ну и дела! Явно, что-то стряслось. Молодой человек из ОСС представился помощником президента.
– То есть меня? – ухмыльнулся Солтиг.
Юноша слегка стушевался, но апломба у него не убавилось.
– После скоропостижной кончины Бруно функции президента исполняет миз Ждан.
– Угу-м… – Солтиг подавил в себе изумление. – Что ж привлекло ее к моей персоне сейчас? Не хватает крепкого мужского плеча для опоры? Так я готов снова принять тяжкий груз на свою широкую спину. А миз Ждан – премногая благодарность и прежний пост. Идет?
– От вас требуется официальный отказ от должности. Вы его подпишите и вас оставят в покое. Сочиняйте мемуары и не суйтесь больше в политику.
Как в игре в го, Солтиг решил «пропустить ход» и отмолчался. Через десять минут колонна начала тормозить, и вскоре все машины встали. «Странно, мы еще никуда не приехали».
– Приехали! Выходите!
Дверь грубо распахнули, и Солтиг увидел вооруженных людей в масках, бронежилетах. Их было много, очень много. Намного больше, чем тюремных охранников. Тот, кто открыл дверь автомобиля, стянул с головы маску, его физиономия оказалась Солтигу хорошо знакома. Его главный телохранитель. Приятная встреча. И слова-то какие хорошие:
– Господин Президент! Вы свободны. Мы доставим вас в Бету, в безопасное место, откуда организуем ваше обращение к народу. Прошу вас пересесть в бронеход.
– Первым делом, организуйте мне расческу и бритву. А в бронеходе я прятаться не стану. Сделать надо вот что…
Полине нужно было за ночь:
1) окончательно выверить список членов нового правительства, на две трети состоящего из бывших министров Солтига;
2) оповестить депутатов о созыве внеочередной сессии Конгресса, и где посулами, где угрозами, но добиться кворума;
3) выучить сочиненную помощником речь, чтобы триумфально произнести ее утром перед слугами народа;
4) навести на себя марафет, чтобы предстать перед ними не огородным пугалом и не стряпухой только что от плиты;
5) под утро доставят Солтига, уговорить этого большого мальчика, что его игре пришел конец, и ничего ужасного в подобном повороте обстоятельств нет;
6) и, Дева Мария знает, что еще…
Вместо этого она, предупредив, чтобы не беспокоили до четырех утра – будет-де работать всю ночь, спустилась в лифте в подземный гараж, откуда ее, сидящую в белом «Павере», подъемник вознес к служебному выходу. Слегка удивленный часовой отдал ей честь, Полина небрежно ответила. «Забудь», – сказала ему мысленно. Моросил легкий дождь, ночное шоссе серебрилось под фарами. В приемнике громко пищало – радиомаяк в авто Нины слал предательский сигнал, оповещая о местонахождении беглянки. Громкость сигнала не росла – Нина, не взирая на темень, выжимала из своего авто максимум возможного. «Пора», – решила Полина. – «Не бегать же за ней всю ночь».
Тронула тумблер на рулевом колесе, с антенны на крыше полетел радиосигнал. Уловленный датчиком в авто Нины, он заставил сработать реле, выключающее зажигание.
Ты прошла пяток верст по бездорожью и донельзя вымоталась. Раньше такого с тобой не случалось. Распустила себя, потеряла форму… Задыхаясь останавливаешься, брыкаешься, стараясь стряхнуть с босых ног огромные комья налипшей грязи и, наконец, счищаешь их руками. Как от кандалов избавилась. Холодно, рассвет близок, по небу мчатся серые клочья туч, то и дело начинает моросить дождь. Твоя курточка не по погоде, дорогая. Живей двигайся. А ну, давай, пошла!
Цепляешься за шаткий заборчик, под руками крошатся бурые прошлогодние стебли подсолнухов. Встать, дрянь… Шагать. Белеют штукатуркой кривоватые стены домов. Черный Овраг – покинутый хутор. Остов «Небесного стикса» как скелет динозавра. Деревянный дом, второй этаж сильно поврежден. Следы пожара. Пусто. Голо. Скорей туда, подняться наверх. Нет, сначала, отдышаться. Что такое? А… белый «Павер». Полюшка уже здесь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
