Тревожное гудение и желтые всполохи – энергия из кокона уходит быстрее, чем нужно для безопасной посадки. И непонятно, как поступить. У Наоми нет с собой ничего такого, что можно выбросить, существенно уменьшив массу, которую кокон должен бережно донести до поверхности. Времени остается все меньше… Библиотека!
Всхлипывая, она долго следила, как сияющий овоид – отпочковавшийся от кокона сгусток поля уносит бесценное сокровище, доверенное ей Наставником Ватанабо. Сияние росло, вытягивалось огненной полосой, где она оборвется? Под ним суша, но белесый простор океана уже близок… Полоса перестала двигаться и начала медленно меркнуть. «Запомни место, Наоми. И помни, пока жива», – обращение к самой себе, как к постороннему человеку, успокоило. Такому простому и действенному приему ее научил Ватанабо. Она страшно подвела его, не выполнила поручение, но надежда поправить дело сохраняется. А теперь пора позаботиться о себе. Что у тебя осталось, Наоми?
Оказалось, что до слез мало. Универсальный костюм и бластик школьного образца. Насчет выпить и чего-нибудь съесть, так ты, Наоми, собиралась позавтракать на Унионе. А очутилась здесь. И этот оборот вокруг планеты – последний и завершится в море, как ни старайся. Наоми приказала системе варьировать смещение орбиты в поперечной плоскости, и оказалось, что удается попасть на самый краешек клочка суши рядом с огромным (от полюса до полюса) и единственным на планете материком. Торопливо облачилась в метаморф, очень вовремя, на гашение инерции тратились последние капли энергии, кокон истаивал, слышалось шипенье – это внутреннее давление уравнивалось с забортным и у Наоми заложило уши. Вдруг кокон исчез совсем, и Наоми с воплем полетела в темную воду внизу. Дура! Надо было закрыть голову! Волнение на море приличное…
Вынырнула, кашляя и отплевываясь, теперь метаморф укрыл ее голову. Не теряйся, Наоми, ты в безопасности… Позади нее заходило солнце этой системы, впереди должна лежать суша, но ее Наоми не видела. Сейчас! Счастье, что на ней метаморф. Но, не следует бездумно расточать энергию универсального костюма. Успела увидеть впереди черную полоску берега, и ладно. Давай, работай лапками. Несмотря на помощь метаморфа, Наоми выбилась из сил, пока добралась до берега. Долго лежала, отдыхая, а волны позади с грохотом накатывались на берег. От непривычно высокого давления воздуха побаливала голова.
«Если бы меня унесло в открытый океан, хрен бы я долго прожила. Хоть и в метаморфе». Осознание того, что только что избежала смерти, потрясло ее, заставило забыть об усталости. Что толку валяться на морском бережку? Она хочет есть. Еще больше хочет пить. Метаморф – не скафандр с системой жизнеобеспечения и неприкосновенным запасом воды и питательных таблеток. Он – одежда, поддерживающая влаго и воздухообмен и сохраняющее гигиену тела. Еще он – костыль для слабого и усталого.
Солнце уже зашло, когда Наоми включила аграв. Пусть он непомерно жрет энергию, но сейчас без него нельзя. Гляди в оба, Наоми. Гляди вперед. Пока люди не легли спать, в их домах горит свет, так было, так есть, так будет всегда. Человек – дневное животное и боится темноты. Россыпь огней внизу она увидела через полтора часа бреющего беззвучного полета. Ура! Теперь вниз. Когда ноги увязли по щиколотку в мягком, жирном черноземе, она вынуждена была включить форс-режим, так ей было нехорошо. Полночь. Звезды. Степь. Луна… Две луны всходили на горизонте, в их свете Наоми увидела поодаль группу домов. Дотащилась до них, плохо соображая, куда идет. Споткнулась о низкое каменное сооружение, от него пахло водой. Как до нее добраться? Легко сообразила, что это «колодец» – очень похожий на те, какие видела в учебных фильмах по истории Терры. Металлическую емкость надо опустить вниз, разматывая цепь с вала. Она выпила воды сколько смогла, и побрела дальше…
Проснулась не от солнечного света, а от чужого взгляда. Над ней удивленно склонились двое мужчин. По типу, одежде они подходили под категорию «земледельцы», но… Наоми не сразу поняла, что ее в них пугает. Точнее, в одном из них. Он болен? Обыкновенное, загорелое, немного продолговатое лицо выглядит ужасно оттого, что кожа на нем обвисла, испещрена бороздами и складками. Через секунду в ее голове всплыло редко употребляемое слово: agato. Старик. Почему она ожидала чего-то другого? Разве Новые люди – единственные в своем роде? Если, каким-то чудом обнаружилась еще одна обитаемая планета, то ее населяют эфемеры – те, кто рождаются, чтобы прожить совсем короткую жизнь – только успеть завести потомство. Половина этой жизни – постепенное умирание, так называемая старость. И умрешь не по своему желанию, когда получишь от жизни все, что хотел, а когда внезапно откажет полуразрушенный, гниющий заживо организм.
Эфемеры. Она должна их жалеть. Вместо этого Наоми ощутила легкую тошноту. Презрение мешалось в ней с отвращением. «Как можно жить, с сознанием неизбежности смерти? Почему такие вообще живут?» Надо скорее выбираться из этого, наверняка подобного Терре, ужасного места. Только поесть чего-нибудь, восстановить силы. В метаморф встроен субэфирный передатчик и ее просьба о помощи будет принята на Новтере и Унионе в то же мгновение, как она включит аварийную связь. Не надо даже тратить время на знакомство с этими недолюдьми. Она, дура набитая, могла вызвать помощь еще вчера и сейчас не поздно исправить ошибку. Наоми поспешно велела метаморфу установить связь с Кевином Ватанабо. И метаморф ответил: «Signalo anetenden».
Такого не могло быть. Метаморф не портится, в нем никогда ничего не ломается. Он либо работает, либо его можно выбросить. Метаморф Наоми работал. И говорил, что связь установить невозможно, потому что сигнал не проходит сквозь многомерный субэфир. «Anpov se!..» Не может быть...
Совершенно убитая случившимся, Наоми послушно встала и пошла за двумя эфемерами, даже не задумываясь, куда ее ведут, и что ждет ее дальше.
Куры хотят есть, независимо от того, какого ты сама мнения на этот счет. Корову доят вот так… и сесть на скамеечку рядом с ней надо вот здесь. «Еще раз опрокинешь бидон – отобью тебе все руки», – сказала недавно Ханна. Лампа не повиснет в воздухе, если ты отпустишь ее. Стекло тогда разбилось. Страшно подумать, что было бы, если б разлился керосин и, не погас, по счастью, фитиль. Пожар – это страшно, об этом хорошо помнили бока Наоми, по которым прошлась скалка Ханны.
На деле, Ханна вовсе не изверг. Трудолюбивая, приветливая женщина. Приглядись. Лицо у нее полное, щеки округлые, подбородок слегка обвис. Под глазами складочки. В этом увядании есть своеобразная красота, только надо ее понять. Ханна будет становиться все старше… Наоми представила, что это она – Ханна и сердце екнуло. Сколько мне осталось? Лет двадцать? Чтобы легче вжиться в эту мысль, Наоми вообразила, что приговорена к смерти и через двадцать лет за ней придет экзекутор – злая женщина с секирой в руке. Прикажет встать на колени, наклонить голову… А до этого времени надо жить и стараться, чтобы дни не проходили впустую. Родить и вырастить детей, управляться с ними, хозяйством и мужем – ну и бестолочи, эти мужики, Наоми полностью была согласна в этом с Ханной. Может быть, увидеть внуков. И уйти, зная, что после тебя останется новая жизнь, которой дала начало ты.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
