— Всё ещё Лайлу наказывают? — поднимает бровь. — В этом есть определённая прелесть, вам, как человеку новому, должно бы быть интересно.
— У меня с прошлым не сложилось, — вздыхаю. — Может, и было бы интересно, но сразу же воспоминания…
Молчит, вроде бы даже понимающе.
— А что у вас за интерес? — спрашиваю. Колись давай, любительница пофилософствовать.
— Хотите посмотреть? — улыбается. Киваю. Закрывает книгу, приподнимает:
— Вот, кстати. "Невольный рейд", интересная вещь в историческом антураже.
Слово "невольный" употреблено особое, таринское, которое означает не только "непроизвольный", но и "невольничий, рабский". У них вообще масса слов с околосмысловыми оттенками по этому поводу, в своё время надоело запоминать отличия. Снова киваю. Она поднимается, оставляя книгу на столике, продолжает:
— Действие происходит примерно в этих же водах, где мы сейчас плывём. И написано человеком, который жил в то время, то есть, очевидцем. И знаете, мне иногда кажется, что от нас что-то скрывают…
Можешь даже не сомневаться, однозначно скрывают. Направляемся к выходу, Антера даже звать не нужно — бесшумно оказывается позади. Умничка мой. Прости, что пришлось оторваться от интересного занятия.
— Почему вы так думаете? — любопытствую.
— Когда читаешь литературу того времени, дошедшую до нас, очень видны логические пробелы, грубо заделанные дыры. Странная повальная тенденция.
— Полагаете, её специально изменяли? И что, прямо везде-везде?
— Возможно, изначально не разрешалось о чём-то упоминать.
— Если бы не разрешалось, об этом просто не писали бы, — пожимаю плечами.
— Возможно. Но чем больше книг того времени читаешь, тем больше приходишь к выводу, что либо все без исключений не умели логически стыковать события, либо… знаете, это напоминает игру, когда друг другу намекают на что-то очевидное, известное в данном кругу. Упоминать нельзя, но все-то и так знают.
— Например? — обращаю внимание, что мы идём в сторону каюты Немезы. На всякий случай провожу рукой по руке, активирую режим ожидания дес-шокера. Да, я параноик, мало ли, что ей в голову взбредёт? То ли она просто не думая болтает, то ли наоборот — у неё на меня планы. Надеюсь, рукав по-прежнему на яхте, я захваты не отключала.
— Например… да даже в той книге, которую я только что читала. Действие происходит во времена колонизации, когда лагерь колонистов находился ещё у Первого материка. То есть здесь, на Центральном, ничего не было. Зачем они сюда плыли? Материк, насколько нам известно из истории, начали осваивать быстро, почти сразу возвели стену, сделали закрытой территорией. В книге ничего этого нет, просто какое-то поселение…
— Художественный нюанс? — предполагаю.
— Возможно, — соглашается.
— А от кого закрывались?
— От потенциальных внешних угроз, — говорит уверенно. Ой, на некоторых планетах угроз было побольше, а никаких стен скоропостижно не возводили… Если кто и знает правду, то, наверное, обитатели купола.
— А что ещё?
— На обратном пути они находят прекрасного юношу. И знаете где? В море. На Тарине, конечно, моря тёплые, но сколько времени можно провести в воде без ничего?
— Подводных лодок тогда, наверное, ещё не было? — предполагаю.
— Возможно, что-то и было завезено, но в единичных экземплярах.
— А сейчас, интересно, они здесь везде плавают? — рискую спросить.
— Естественно, — пожимает плечами. — Они полностью контролируют всё подводное пространство планеты. Появись здесь посторонний корабль, вы удивились бы количеству встречающих его судов.
— Но в те времена их ещё не было, однако парень каким-то образом попал на середину моря? — возвращаюсь к разговору.
— Да ещё и после укуса далгнера.
— Далгнера? — вскидываюсь. Вот чёрт, я как-то внимания не обратила в потоке информации. Всё собиралась проверить, что за название. Ладно, в конторе и без меня должны были сообразить.
— Ну да, — отвечает с недоумением, как о чём-то само собой разумеющемся. — В их честь и назван остров. В конце концов, именно они доставили нам больше всего неприятностей… Ну и помогли женщинам взять власть в свои руки, — улыбается.
Интересно, имеет ли смысл штудировать всю художественную литературу? Нужно будет нашим передать, пусть сами решают.
— Как так получилось? — любопытствую. — Почему не восстановили равновесие? Я видела, в первые поколения рожали больше девочек.
— Равновесие? — фыркает. — Это власть жестоких, циничных подонков, получающих удовольствие от войн и насилия, считающих женщин бесплатным постельным приложением и заодно прислугой, поскольку им так удобнее?
Нет, милых и нежных созданий вроде Олинки и Амиры!
— Ну… у них была возможность сделать настоящее равновесие, — говорю осторожно. — Без перевеса какого-либо пола. Разве то, что есть сейчас, намного лучше? Только постельными приложениями являются мужчины.
— Вы не правы! — отвечает резко. — Именно женщины подняли Тарин, сделали его таким, какой он есть. Мы добились чистоты планеты, экологии, мы заботимся о ней, мы обладаем силой, с которой считаются даже в Альянсе! Не приструни бы мы мужчин, Тарин давно разбился бы на государства, дерущиеся между собой за всякую ерунду, был бы загаженным, закуренным, загазованным, подверженным политическим сварам, постоянным противостояниям, борьбе кошельков. Корнель хорош и полезен в единичном экземпляре, но множество таких, как он — это конец для мира и спокойствия!
Ой, кто-то распалился. Кажется, я ступила на скользкую стезю. С идеологически обработанными людьми спорить бесполезно. Улыбаюсь:
— Да, мне не доводилось видеть ни одной планеты, которой управляют мужчины, похожей хотя бы приблизительно на Тарин.
А что, чистая правда, даже детектор лжи не придрался бы. Мы уже возле каюты, концентрирую на всякий случай внимание, приподнимаю руку с дес-шокером. Двери открывает раб — следил, что ли, или она как-то незаметно сигнал подала? Тот самый, на которого я "жучка" вешала, но микросетевик никакого контакта не пеленгует. Значит, "жучка" здесь нет. Райтер, давай, разбирайся поскорее с микросетевиком, а то прошляпим что-нибудь важное!
Опускается на колени, всячески приветствует свою госпожу, целует руки, целует ноги, переодевает обувь на домашнюю. Конечно, положение вещей, столь тешащее самолюбие, очень хочется оправдать.
Антер
Ощущаю себя истуканом по сравнению с этим услужливым качком. Болтливая феминистка скользит по мне взглядом, словно ожидая, что стану повторять за её рабом. Стану, конечно, если понадобится — никуда не денусь. Но так не хочется, от одной мысли тошно.
