— Можно, я не буду снимать? — Тали чуть приподнимает ногу, указывая на туфли, шагает в длинный мех ковра песочного цвета, не давая Немезе опомниться. Остаюсь стоять возле двери. Не ходить же за тобой хвостом, в самом деле. Ненавижу это рабское положение. Как же от него избавиться?! На этой восхваляемой садистками планете даже в голову ничего не приходит.
— Так что вы хотели показать? — интересуется Тали. По-моему, мадам просто с удивлением обнаружила на корабле интеллектуального собеседника. Но нет, улыбается, хотя покушением Талиных туфлей на ковёр определённо осталась недовольна. Снова приобретает напускную небрежную прохладность.
— Идёмте, — приглашает. Бросает на меня взгляд: — А ваш раб что, совсем манерам не обучен? Или вы ему просто попустительствуете?
— У моего раба приказ в незнакомой обстановке исполнять обязанности телохранителя, — спасибо Тали, хоть буду знать, как себя вести. Двигаюсь следом, свои самозастёгивающиеся ботинки приходится оставить у двери.
— Обижаете…
— Нет-нет, вы тут не при чём, — когда ты так искренне улыбаешься какой-то аристократине с апломбом, сразу же накатывает прежний страх, что тебе просто доставляет удовольствие крутить окружающими, мнящими себя столь умными и прозорливыми. А заодно и забывшим об осторожности рабом. — Просто мне так спокойнее.
— Разве у него есть статус? — смотрит с сомнением.
— Нет, и не будет. Это… часть терапии. Ощущение прикрытой спины. Понимаете?
— Ну как скажете, — оглядывает меня оценивающе. — Думаю, он неплохо справился бы. Видно, что владеет телом. Такого рисовать — одно удовольствие…
Немеза вдруг останавливается, приподнимает руку, проводит в воздухе в мою сторону, словно нащупывает какие-то невидимые линии.
— Рисовать? — переспрашивает Тали.
— А что вы думали? — усмехается довольная Немеза. — Для чего я вас, по-вашему, позвала?
— Честно говоря, я была заинтригована, — улыбается Тали. Наконец-то входим в смежное помещение, загорается свет. Оно всё заставлено рамами в специальных мягких чехлах.
— Люблю искусство, во всех его проявлениях, — сообщает аристократка. Признаться, несколько неожиданно. Хотя знаю же, что искусство у них тут неплохо развито, даже талантливые рабы отбираются. Да вон хотя бы те же музыканты у Ажалли…
— Я содержу школу для способных рабов, — добавляет, словно отвечая на мои мысли. — Вот везу выставку, на Играх обычно присутствует много людей, собираем неплохие деньги, всегда хоть что-нибудь продаём, а иногда и достаточно много.
— А не поздно ли едете? — высказывает сомнение Тали.
— До официального открытия Турнира всё равно нельзя ничего своего открывать, будем работать только со второго дня, всё успеем. Нет смысла ехать раньше. Помещение к прибытию приведут в порядок.
— Может, и я у вас что-нибудь куплю… Но уже дома, наверное.
— Пожалуйста, заходите. Хоть на заказ сделаем, — бросает на меня взгляд. Да уж, Тали больше любоваться нечем, только моим изображением. Молчу.
— А вы обучаете любых рабов?
— Талантливых. Собираю везде, где могу.
— Мне казалось, творчество — это привилегия аристократов, — Тали медленно движется вдоль стен, где оставлен небольшой проход, разглядывает висящие картины, не теряя нити разговора.
— Вы ошибаетесь. Тем, кто не обременён никакими обязанностями перед державой, гораздо проще отпустить свою творческую фантазию. А в остальном всё зависит от личных качеств.
Вы же нас за людей не считаете, какие там личные качества? Всё-таки Тарин — очень странное место.
— А вы обременены? — как я люблю такие лукавые улыбки Тали.
— Все аристократы в той или иной степени участвуют в руководстве планетой. Не знаю, допустят ли когда-нибудь к нему вас, но если останетесь здесь, обзаведётесь семьёй, то ваших детей — вполне возможно.
Надеюсь, ты не будешь обзаводиться тут семьёй, Тали.
Чёрт, от этой фразы прямо руки опускаются. Не тут, так в другом месте. Рано или поздно выйдешь замуж. Хотя бы предупреди заранее. Дай мне время смириться. Или попытаться… да что попытаться.
Заставляю себя не думать об этом, мысли о Тали и так доводят до безумия, а когда начинаю представлять её с кем-нибудь, в голову и вовсе приходят всякие безрассудства. Не самого разумного содержания.
— Я пока не задумывалась об этом, мне бы реабилитацию окончить да от мужчин перестать шарахаться.
— Между прочим, искусство в этом — прекрасный помощник. И раба в вашей ситуации следовало бы завести не постельного, а какого-нибудь другого. Поэта, музыканта, художника. Могу подобрать, если желаете.
— А если я Антера захочу обучить? — интересуется Тали.
— Пожалуйста, приводите, протестируем, — соглашается Немеза. Не надо, Тали, ну какой из меня художник?! Разве что время занять… Да и ходить никуда не хочется, на этом грёбаном Тарине.
— Это я так, теоретически, — улыбается Тали. Хорошо хоть теоретически.
Присматриваюсь. Честно говоря, странные картины. Никогда таких не видел. За стеклом словно разноцветные жидкости, но они почему-то не смешиваются, как будто чем-то огорожены — полем каким-нибудь, или тонкими незаметными перепонками.
— А что за техника? — интересуется Тали.
— Наша, исконно Таринская, — с почти нескрываемой гордостью отвечает интеллектуалка-меценатка. — Андифф.
Отсутствие диффузии, что ли? Что-то мне это напоминает… Этот принцип не смешения. Да, собственно, всё напоминает, такое впечатление, будто весь Тарин на этом принципе держится. Аристократический слой не смешивается с людьми на других материках, главы тоже сами по себе. И да, виртуальная сеть. Неужели какой-то физический закон вывели? Где бы учебником по физике разжиться… Если я там что-нибудь вспомню и пойму.
Может, имеет смысл поучиться рисовать? Узнать, что там к чему.
Почти идиллию прерывает звонок Олинки. На эту дрянь ещё идти смотреть… а то и участвовать. Телохранитель, демон подери, без статуса…
Тали с воодушевлением рассказывает, какая у Мараллы интересная мама, да сколько она всего знает, чем утомляет Олинку неимоверно. Но вопреки загоревшейся было надежде обещает прийти. Корнелева дочка решила не мелочиться, зону невесомости для развлечения приспособить. Не представляю, что это будет, да и представлять не хочу. Я-то уже понадеялся, что Тали теперь постоянно будет у меня на руках сидеть.
— Приятно было услышать столь высокую оценку из ваших уст, госпожа Ямалита, — улыбается Немеза, когда Тали выключает коммуникатор.
— Честно говоря, вы меня тоже приятно удивили. Маралла обмолвилась, что вы занимаетесь беглыми рабами…
