мероприятий официально было объявлено «предотвращение попадания в Испанию военной контрабанды и снижение уровня напряженности в стране», однако, всем мало-мальски соображающим людям было понятно, что за красивыми словами крылось банальное желание англичан замкнуть всю внешнюю торговлю Испании на себя и неплохо нагреть руки на своих миротворческих инициативах.
Премьер-министру Франции Леону Блюму, вполне себе симпатизировавшему республиканцам, предложение Вуда не сильно понравилось, однако, он прекрасно понимал, что, в случае войны с нацистской Германией, его страна сможет рассчитывать исключительно на помощь Великобритании, а потому вынужден был поддержать своего потенциального союзника.
Уже семнадцатого мая французские корабли, вышедшие из военно-морских баз в Бресте и Тулоне, достигли испанских берегов, а еще через пару дней к ним присоединились корабли Средиземноморского флота Великобритании, прибывшие с Мальты. Кольцо морской блокады Испании замкнулось.
Поначалу действия англичан не сильно обеспокоили правительство Негрина. Определенные запасы оружия и боеприпасов у Республики были, да и условия блокады распространялись только на иностранные суда. Конечно, использование для перевозки вооружения из Советского Союза только своих кораблей приведет к снижению объемов поставок, но это, в конце концов, можно и пережить.
Однако, вскоре после того, как английские и французские военные корабли под общим командованием контр-адмирала Джона Тови вышли на исходные позиции, Лондон заявил, что «поскольку обе стороны продолжают привлекать к участию во внутреннем конфликте иностранных граждан, режим блокады будет максимально ужесточен до полного вывода вышеуказанных граждан с территории Испании». Причем, требования англичан распространялись как на Республику, так и на режим Франко.
Ужесточение режима блокады заключалось в том, что с двадцать третьего мая во все порты Испании запрещался вход и выход любых грузовых судов, перекрывались сухопутные границы, и расширялся список запрещенных к ввозу товаров, в который входили теперь нефть, все сорта бензина и мазут. Последнее представляло собой нешуточную угрозу, причем, в большей степени - именно для республиканцев.
До войны единственным поставщиком нефтепродуктов в Испанию была американская компания «Texaco», являвшаяся дочерним предприятием корпорации «Chevron»[6]. Узнав о мятеже Франко, председатель совета директоров «Texaco» норвежский эмигрант Торкилд Рибер приказал идущим в Испанию танкерам изменить курс на контролируемый националистами Кадис и передать им топливо в кредит. В дальнейшем же «Texaco» и вовсе разорвала договор с Испанской республикой и начала тесно сотрудничать с режимом Франко.
Республиканцам же удалось наладить поставки топлива из Мексики, Румынии и Советского Союза. Румыния, правда, под давлением Германии вынуждена была официально отказаться от продажи топлива в Испанию, однако, на деле продолжила поставлять его, просто неофициально. И вот теперь усилиями англичан эти поставки вскоре должны были прекратиться.
Нет, формально националистов это тоже затрагивало в полной мере, однако, у Негрина были большие сомнения насчет того, что англичане и в самом деле закроют компании «Texaco» возможность продавать топливо испанским националистам. Подобное было чревато ссорой с не участвующими в соглашении о невмешательстве Соединенными Штатами.
Кроме того, подконтрольная националистам часть Испании граничила с Португалией, правительство которой было таким же фашистским, как и режим Франко. Негрин не сомневался, что Антониу ди Саласар, формально выполнив все условия соглашения о невмешательстве, найдет способы неофициально снабжать Франко всем необходимым, в том числе - и топливом.
На следующий день после объявления Великобританией режима ужесточения блокады в Женеве открылось внеочередное заседание Лиги Наций, на котором Советский Союз попытался оспорить действия англичан и французов. Народный комиссар иностранный дел Вячеслав Молотов, лично возглавивший советскую делегацию, напирал на то, что если Соглашение о невмешательстве в дела Испании и было официальным международным договором, то следить за его исполнением ни англичан, ни французов никто уполномочивал, а значит - их действия незаконны.
В ответ представитель Великобритании заявил, что его страна является одной из авторов соглашения о невмешательстве, а потому вправе следить за его исполнением. Советский Союз же, как страна, в течении последних двух лет систематически нарушавшая подписанное ей соглашение, не вправе требовать снятия блокады испанских портов. Слова Молотова о том, что СССР начал помогать республиканцам только после того, как Германия и Италия начали помогать Франко, в расчет при этом не принимались.
Поняв, что заставить англичан отказаться от блокады не получится, советская делегация приступила к более предметному обсуждению ситуации, напирая на то, что вывод советских контингентов из Испании должен происходить одновременно с выводом германских и итальянских войск. А то может случиться так, что Франко, по-прежнему имеющий на своей стороне легион «Кондор» и итальянский экспедиционный корпус, легко сможет разгромить лишившихся советской поддержки республиканцев.
Впрочем, все прекрасно понимали, что советские контингенты в Испании не идут ни в какое сравнение с немецкими и итальянскими, а потому посчитали позицию советской делегации не более, чем попыткой сохранить лицо. Отчасти это было действительно так, но еще товарищу Молотову очень хотелось посмотреть, как Великобритания и Франция, с их-то политикой «умиротворения» Германии, будут уговаривать Гитлера и Муссолини вывести из Испании свои войска.
Однако, к большому удивлению Молотова, германский министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп совершенно спокойно подтвердил справедливость требований Советского Союза, после чего предложил согласовать сроки вывода войск. Чуть позже позицию СССР признал и итальянский министр иностранных дел Галлеацо Чиано, однако, каждому, кто видел в тот момент его лицо, становилось понятно, что соглашался он с гораздо меньшей охотой, нежели его германский коллега.
В конечном итоге первого июня было подписано соглашение, по которому Советский Союз, Германия и Италия были обязаны в течении месяца вывести свои войска из Испании. Всем же прочим государствам предписывалось отозвать из Испании своих граждан, сражающихся в рядах интербригад. Те же иностранные добровольцы, что откажутся покинуть охваченную войной страну, должны будут депортированы на родину правительствами Франко и Негрина. После выполнения этих условий Великобритания и Франция обязались отменить ужесточенный режим блокады Испании, что также было зафиксировано в соглашении.
2 июня 1938 года. 17:57.
