– Знак на стене клиники – это ваших рук дело?
– Да. Нужен был какой-то ориентир для… остальных Наметкиных. Я верил, что рано или поздно они явятся в клинику.
– До этого вы утверждали, что не умеете писать.
– Тут совсем другое дело. Намалевать по памяти две самые простые буквы и четыре цифры сумеет даже неграмотный.
– И кто же первым откликнулся на ваш сигнал?
– Как ни странно, ворон, которого мы потом прозвали Эдгаром.
– По ассоциации с Эдгаром По? «Только я наружу глянул, как в окошко ворон прянул…»
– Возможно. Хотя получилось это совершенно неосознанно… Я не сразу признал его равным себе, в чем сейчас искренне раскаиваюсь. Потом он стал самым моим близким другом.
– И соучастником во всех преступлениях, – добавил Донцов.
– Деньги я добывал отнюдь не для развлечений. Цель моя вам хорошо известна – сохранить исторический процесс в неизменном виде. Не дать безумцу Ганеше, жаль, я не знаю его настоящего имени, разрушить то, что складывалось веками и в итоге породило наш мир – Человеческое существо, которое язык не поворачивался назвать Тамаркой-санитаркой, широко раскинуло руки, словно пытаясь обнять все вокруг: монтажно-испытательный цех, собравшихся в нем людей, родной город, родную страну и саму планету, где были сотни других стран, тысячи городов и миллиарды людей.
– Ну, насчет средств это понятно, – сказал Донцов. – Сейчас в них кто только не нуждается. Наверное, даже ангелы небесные. Хотелось бы немного узнать о технологии ваших действий.
– Эдгар высматривал подходящую цель и наводил на нее меня. Согласитесь, трудно заподозрить в чем-то птицу, днями напролет наблюдающую за работой кассира. Да и хрупкая азиатская девушка особого внимания не привлекает. Если было нужно, Эдгар через форточку проникал в помещение и открывал дверные запоры изнутри. Умел он и многое другое – орудовать ключами, набирать шифр на кодовых замках.
– Хотите сказать, что кража из «Теремка» была не единственной?
– Что уж тут скрывать! Но мы изымали только те деньги, которые были нажиты преступным путем. Поэтому и соответствующих заявлений в органы не поступало.
– Под Робин Гуда косите, – понимающе кивнул Донцов.
– То, что вы шутите, внушает некоторую надежду…
– А как давно ваш дуэт превратился в трио?
– С прошлого лета. Правда, с Аскольдом Тихоновичем все было несколько иначе, чем со мной. Его телом удавалось пользоваться лишь урывками. Наметкиным он бывал не больше нескольких часов в сутки, причем сам об этом и не подозревал. Две личности уживались в нем независимо друг от друга.
– Это он подал мысль воссоединить душу Наметкина с помощью психотрона?
– Конечно. Тут нам повезло. Хотя о тематике работы Экспериментального бюро я к тому времени уже знал из публикаций в прессе… Но для воссоздания цельной личности мы нуждались еще и в коматознике Наметкине, вернее, в той части души, которая оставалась в нем. А поскольку похитить пациента из клиники было невозможно, хотя такой план тоже рассматривался, мы избрали единственно возможный вариант.
– Убийство! – патетически воскликнул Донцов.
– Да хватит вам! То, что вы называете убийством, было лишь еще одним шагом на пути к спасению. Не только Наметкина, как личности, но и всего человечества, включая вас самих… простите… близких вам людей.
– Не надо извиняться, – невесело усмехнулся Донцов. – Оговорились, с кем не бывает. Спасти меня могут разве что только чернокожие колдуны, тысячи лет тому назад замучившие Олега Наметкина… Хотелось бы знать, зачем вы читали коматознику историю злоключений кшатрия Ачьюты?
– Я читал это не коматознику, а той части души Наметкина, которая продолжала здравствовать в его теле, хотя почти никак себя не обнаруживала. Читал не только ради того, чтобы освежить ее память, но и побудить к вполне определенным действиям. Текст, которым я пользовался, был не отчетом, а скорее инструкцией. Как видите, она свое дело сделала. – Последовал кивок в сторону новичка, с идиотским видом пялившегося на них пустыми глазами.
– Зрелище жалкое, – констатировал Донцов.
– А вам бы все критиковать! Хоть и плохонький, да из наших, из Наметкиных. По сравнению с целым он малость, пустяк, а ведь все толком сделал. И в ментальное пространство ушел, и назад вернулся, и воплотился, как следует, и даже свое новое тело сюда пригнал. Вот что значит правильная психологическая установка.
– Рисковали вы, конечно. Могли и обмануться.
– Честно сказать, я до сих пор не уверен, что все мы в сборе. Наметкин Пятый, вполне возможно, гуляет сейчас где-нибудь по Африке, а Наметкин Шестой в образе пингвина ловит рыбу в Антарктиде.
– А если без шуток, как частице души Наметкина угораздило обратиться в птицу?
– Я и сам удивляюсь… Млекопитающие произошли от пресмыкающихся точно так же, как и птицы. Все мы в чем-то родственники. По-видимому, Наметкин Третий нырнул очень глубоко в прошлое. Аж в мезозойскую эру.
– Я бы хотел уточнить насчет первой попытки покушения. Когда вы наняли киллера… Кто отключил сигнализацию?
– Я и отключил. Наметкин Первый… Да, попали мы тогда впросак. Угораздило связаться с каким-то мерзавцем.
– Почему бы сразу не послать на дело Эдгара? Дешево и сердито. Пару раз тюкнул клювом – и шланг пополам.
– Опять издеваетесь. Не очень-то красиво поднимать руку… или клюв на себя самого. У нас такого варианта и в мыслях не было. Нужда, как говорится, заставила.
– Как я, дурак, не догадался отправить поврежденный шланг на экспертизу. Ведь на нем должны были остаться микрочастички птичьего клюва.
– Мы потом про это тоже подумали. Эдгар спер шланг прямо из кабинета следователей. Они его, наверное, до сих пор ищут.
– Еще один вопрос. Откуда вы узнали о моей болезни?
– Когда началось расследование, Эдгар стал наведываться к вашему учреждению. Слух у него похуже, чем зрение, но по человеческим меркам отменный. В ваше отсутствие коллеги только про это и судачили. Дескать, сколько еще Донцов протянет…
– Понятно. Спасибо, хоть вы меня просветили.
– Поверьте, мне очень трудно дались те слова.
– Ладно… Допустим, все у вас получится. Наметкин вновь станет единым целым и сохранит способность к воплощению. Как он будет действовать дальше? Бороться с Ганешей?
– Наметкин будет бороться не с Ганешей, а с ситуацией, позволившей ариям осуществить вторжение в Европу. Для этого придется заранее подорвать их мощь, стравив между собой разные кланы. В известном нам прошлом это уже случилось. После побоища на поле Куру военная мощь ариев уже не возродилась. Погиб цвет нации, единственным устремлением которой были захватнические войны. В том прошлом, где к власти пришел Ганеша, об этой битве и слыхом не слыхивали. Герои, по достоверным сведениям погибшие на поле Куру, спокойно доживали свой век, успев взрастить многочисленное и кровожадное потомство.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
