Впрочем, заправляли всем люди в штатском – энергичные, трезвые и чисто выбритые, как будто бы сейчас было ясное утро, а не самый разгар ночи.
На глазок определив старшего из них (опыт, слава богу, имелся), Донцов представился и предъявил служебное удостоверение.
– Особый отдел, надо же! – Человек в штатском удивленно вскинул брови. – И что же вас привело сюда в столь поздний час?
– Я относительно задержки рейса в Осло, – пояснил Донцов.
– А как вы про это узнали?
– На то мы и особый отдел, – многозначительно произнес Донцов. – Вам ли не знать, для чего он создавался.
Человек в штатском этого, конечно же, не знал, но виду не подал. Благодаря высокому званию такие качества, как компетентность, выучку и деловитость, ему надлежало уже не проявлять, а только демонстрировать, что, впрочем, тоже требовало определенных способностей.
– Хотите пройти налетное поле? – поинтересовался он.
– Попозже. Мне нужно взглянуть на пассажиров. Не исключено, что среди них имеются наши фигуранты.
– Тогда ищите их в накопителе. Всех вернули туда… А это кто? – Он ткнул пальцем в Шкурдюка.
– Мой водитель, – ответил Донцов, незаметно толкнув Алексея Игнатьевича локтем.
– Ему там делать нечего. – Человек сделал рукой жест, словно отгонял от себя комара.
– Дожидайтесь меня в машине, – глядя прямо в глаза Шкурдюку, твердо сказан Донцов. – Понятно?
– Понятно, – буркнул тот.
– Не «понятно», а так точно.
– Так точно, – обронил Шкурдюк и вразвалочку направился к выходу.
– Вижу, что дисциплина личного состава и в особом отделе хромает, – изрек человек в штатском.
– Хромает – не то слово. Скорее ковыляет. – Стиль мышления подобных типов Донцов знал в совершенстве и сейчас волей-неволей должен был подлаживаться к нему. – Человека можно заставить работать или за страх, или за деньги. Какие у нас платят деньги, вы сами знаете. А страх в народе выветрился.
– Ничего, – заверил его человек в штатском. – Рано это быдло радуется. Вернется еще к ним страх. Как раз над этим мы сейчас и работаем…
Накопитель – продолговатое, лишенное окон помещение, откуда бортпроводницы партиями выводят пассажиров к трапу самолета, – был переполнен. Не только людьми, но и, фигурально выражаясь, граничащей с паникой нервозностью.
А что еще должен испытывать человек, сначала прошедший всю хлопотную процедуру посадки, удобно разместившийся в салоне авиалайнера, а потом чуть ли не силой водворенный в тесный загон, где даже присесть было не на что?
И виной всего этого бедлама был Донцов. Прежде, совершив нечто подобное, он бы со стыда сгорел, а сейчас ощущал себя едва ли не героем. Вот оно каково – знать истинную цену своих поступков!
Профессора Котяру Донцов нашел у самого выхода, где через распахнутую дверь был хорошо виден злополучный самолет, окруженный пожарными и милицейскими машинами (санитарные пока держались на втором плане).
Лицо профессора выглядело усталым и обрюзгшим. Видимо, ночь была для него не самым лучшим временем суток.
– Вы как сюда попали? – спросил профессор после того, как они поздоровались.
– Да вот захотелось с вами попрощаться. Вдруг больше не увидимся.
– Я ведь не навсегда улетаю. Через неделю вернусь.
– Вы-то вернетесь, да я могу вас не дождаться. Сами ведь знаете, какое у меня здоровье.
– Судя по тону, вы имеете ко мне какие-то претензии. Я готов их выслушать.
– Дело в том, что о вероятном исходе своей болезни я узнал только вчера. Причем от посторонних людей.
– Вот оно как… Тогда извините. Представляю, каким чудовищем я вам кажусь. Дескать, привлек вас к расследованию исключительно по той причине, что потом хотел все концы спрятать в воду… Пардон, в могилу.
– А разве не так?
– Пусть будет так. Как любой практикующий врач я не лишен цинизма и на человеческую жизнь, точнее, на ее финал, смотрю несколько иначе чем, скажем, мой заместитель Алексей Игнатьевич Шкурдюк, который легко согласился бы на вечную жизнь. Представляете вы себе человечество как сборище бессмертных индивидов? Сейчас нами правил бы лаже не Иван Грозный, а какой-нибудь царь Горох. Бессмертие – это застой, косность. Смерть каждого отдельного человека есть победа всего человечества в целом. Прогресс возможен лишь благодаря смене поколений. Конечно, все это отвлеченные рассуждения. Дескать, посмотрим, что ты запоешь, когда тебя самого прихватит! Да, человек слаб, и с этим приходится считаться. Но с некоторых пор к проблеме неизбежной смерти я отношусь весьма спокойно.
– Причиной этому стало знакомство с Олегом Наметкиным?
– Нет. Почему-то я всегда верил в существование некой бессмертной субстанции: души, атмана, нуса, ка. То есть чего-то такого, что отличает нас от всех других живых существ. В генетическом коде человека записаны все его видовые и индивидуальные признаки, даже форма ушей и степень волосатости тела. Но там нет ничего, что указывало бы на существование разума. Скорее всего, это нечто привнесенное со стороны. Дарованное человеку, небом или пеклом, но дарованное. И этот дар, не имеющий никакой связи с животным миром, частью которого, несомненно, является и человек, вполне может обладать такими качествами, как нетленность, бессмертие. Отсюда уже рукой подать до метафизики, теософии, оккультизма или любой другой доктрины, признающей существование души… Хочу попутно задать вам один вопрос. Чем Олег Наметкин отличался от обычного человека, такого, как вы или я?
– Исходя из фактов – ничем. Исходя из неподтвержденных слухов, сплетен и домыслов – способностью развоплощаться, то есть отделять свою душу от тела, а потом заставлять ее путешествовать в прошлое, используя телесные оболочки предков, как ступеньки лестницы.
– Браво. Лучше и не скажешь. Похоже, время даром вы не теряли. А теперь представьте себе, что столь же экзотические способности обретут и другие люди. Вряд ли кто-нибудь откажется взглянуть на мир глазами прадеда или прабабки. Все кинутся в прошлое, и для человечества это обернется катастрофой, сравнимой разве что с атомной войной или падением огромного метеорита… Естественно, что, задавшись целью найти убийцу Наметкина, я не желал огласки, хотя заранее было ясно, что толковый следователь докопается до сути дела. Так оно, похоже, и случилось. Поэтому из дюжины кандидатур, любезно предложенных мне вашим руководством, я выбрал именно Геннадия Семеновича Донцова. Согласитесь, жалко было упускать такую возможность. Но я не мог тогда даже предвидеть, что диагноз собственной болезни является для вас тайной. Еще раз прошу прощения. Но все же мне кажется, что сюда вы явились вовсе не для того, чтобы плюнуть в мою подлую рожу.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
