обращая внимания на то, что каждый день – это проигранная битва, след от которой остается на моей шкуре. Я был молод и самоуверен, кроме того, вокруг меня во все времена хватало прочего люда. Некоторые были умнее бедняги Шляпника, некоторые более искушены в тайных науках, некоторые более жадны, самонадеянны или хитры... Да, я забыл про него. И наверняка бы не вспомнил вовсе, кабы хитрец Шляпник, этот самозванный Профессор Абраксас, не нашел способ послать мне весточку сквозь многие годы. Вы никогда не догадаетесь, каким образом! Послал мне фотокарточку, подлец этакий, можете себе это представить? Вы позволите?
Лэйд опустил руку в карман медленно и осторожно, как если бы там лежала склянка с нитроглицерином. Но Коу все равно встрепенулся, все его орудия загудели, приходя в боевое положение, где-то внутри торса завращался, точно чокнутая карусель, барабан автомата заряжания. Возможно, то немного, что осталось в нем человеческого, тоже медленно умирает, подумал Лэйд, Истлевает, превращаясь в рудиментарные обрывки нервов, вплетенные в казенники и затворы. И тогда не останется никакого Коу, только пышущее злостью механическое чудовище, слепо мстящее всему живому и уже само не помнящее, за что.
- Одно р-рррезкое движение – и вы покойник! - предупредил Коу.
Лэйд не собирался делать резких движений, напротив. Тем более, что фотокарточка представляла из себя стекляную пластину, столь хрупкую, что ему пришлось обвязать ее тряпьем, чтобы предохранить от повреждений. Сняв последний слой, он осторожно дохнул на стеклянную поверхность, на миг затуманив ее, после чего бережно протер рукавом и водрузил на стол.
- Профессор Абраксас, дамы и господа, - торжественно объявил он, - Он же – печально известный Шляпник. Собственной персоной, хоть и не во плоти.
Недоуменный рык Коу едва не заставил его вскочить со стула. Лэйд успел побороть этот рефлекс, в противном случае уже наверняка извивался бы на полу, изрешеченный пулями.
Зубы Коу заскрежетали, точно пытались прогрызть бронированную сталь, запершую его лицо в непроницаемую клетку.
- Это какая-то шутка, Лайвстоун? Отвечайте, иначе я разо-рррву вас на месте!
Лэйд пожал плечами.
- У истины иной раз много отражений. Нигде не понимаешь этого столь отчетливо, как в Новом Бангоре, где отражения сами образуют истину... Черт побери, может, я и в самом деле ошибся? Знаете, глаза у меня уже не такие острые, как в юности. Мерзавец Маккензи в последнее время даже шутит, не нужны ли мне очки, особенно, когда в разгар роббера я хочу с трефы вместо пик… Так вам знаком человек с этой карточки? И вы можете утверждать, что это не мой старый добрый знакомый Шляпник?
- Да, чер-р-ррт возьми!
- В таком случае, назовите его имя, - попросил Лэйд, - И мы проясним это недоразумение.
Стальной шлем Коу заскрежетал, словно все его заклепки разом заворочались на своих местах.
- Олдрр-р-рридж, - процедил он, впившись взглядом горящих голубых глаз в фотокарточку, - Этот человек - Жеймс Атрр-ррик Олдрр-р-ррридж, основатель «Би-рр-рржевой компании Олдрр-рридж»!
[1] Губочница – канцелярское приспособление в виде мелкопористой губки, пропитанной водой, которая используется для смачивания пальцев в процессе работы с бумагами, а также для смачивания почтовых марок.
[2] Ричард Оуэн (1804 – 1892) – английский палеонтолог, специалист по ископаемым животным и динозаврам.
[3] Ваируа – в мифологии маори – души умерших людей, призраки.
Глава 23
Лэйду отчаянно хотелось встать, чтобы восстановить кровоток в ногах, но он не мог себе этого позволить. Скрежещущие стволы Коу переводили прицел с него на фотокарточку и обратно. Вновь и вновь. Как будто искали между ними несуществующее сходство.
- Удивительно, не правда ли? – деланно небрежным тоном заметил Лэйд, - Какие сюрпризы иной раз подкидывает жизнь! Ну кто бы подумал, что мой старый знакомый Шляпник, именующий себя также Профессором Абраксасом, и уважаемый мистер Олдридж, почтенный коммерсант и владелец респектабельной компании в Майринке – одно и то же лицо?
- Это… - выдохнул наконец Коу, - Это… Что это значит?
Лэйд усмехнулся.
- Только то, что мой добрый знакомый не отправился на дно океана, не был съеден полинезийцами, не принес себя в жертву и не сделал ни одного из тех бессмысленных поступков, которые приписывает ему молва. Напротив, тогда, двадцать лет назад, он поступил чертовски мудро. Отошел от дел. Подал в отставку, отправив на свалку свой злосчастный цилиндр, наградивший его малопочтенным прозвищем, вкупе с пышным псевдонимом. Почему? Возможно, из-за чувства вины. Профессор Абраксас мог выглядеть высокомерным типом, но он не мог не сознавать, что все эти люди погибли из-за него. А совесть, знаете ли, считается хитрой и малоизученной материей даже в наших кроссарианских кругах, поднаторевших в изучении запретных наук, - Лэйд помедлил, потирая обожженую щеку, - Вообразите себе, как я удивился, обнаружив старину Шляпника, улыбающегося мне со стола мистера Розенберга!
Да, это он, собственной персоной. Основательно постаревший, с изящным котелком вместо своего проклятого цилиндра, совсем в другом костюме, чем он носил двадцать лет назад, но все же… Он был слишком сломлен, чтобы искать реванша или сатисфакции. На его глазах погибли люди – погибли по его, Шляпника, вине. По всей видимости, это серьезно потрясло его. Настолько, что он решил навеки бросить ремесло, которым зарабатывал на хлеб. Сжег, должно быть, свои кроссарианские гримуары, утопил в океане обереги и амулеты, забыл имена клиентов и посредников. Будучи в зрелом возрасте, но отнюдь не старым, он решил резко переменить жизнь и поискать себя в другом ремесле, удаленном от его прежнего как Дели от Лондона. Наверно, это казалось ему чему-то сродни перемене климата для больного чахоткой. Он решил попробовать себя в коммерческом деле. Отчего нет? Он привык к красивой жизни и достатку, он часто общался с выходцами из высшего света и банкирами, он знал цену деньгам и разумно ими распоряжался. Ничего удивительно, что он решил подвизаться на этой стезе, бросив хлопотное ремесло подпольного демонолога.
Лэйд поймал себя на том, что машинально перебирает пальцами край грязной салфетки и заставил себя отнять от нее руку. Может, ему и удавалось выглядеть равнодушным, почти беспечным в холодных глазах Коу, пялящихся на него из-за стальных пластин, но внутри него горело возбуждение, которое во что бы то ни стало требовалось унять.
Он должен быть собран и сосредоточен. Иначе все впустую.
- Бедный, бедный мистер Олдридж… - Лэйд сокрушенно покачал головой, - Наверно, ему думалось, что перемена ремесла и обстановки излечит старые
