мы слушаем вас. Нам после такой встречи, как и тогда, спать, конечно, не захочется!
— В отношении меня, мадам Софи, вы, разумеется, преувеличиваете, слушала, с возрастающим интересом, больше я, — любезно ответствовала Акико, не скрывая, однако, что ей сделали приятное. Но стократ приятнее оказалась неожиданная возможность что-то дополнительно узнать о поэтессе, которая стала необычайно интересна по стихам из тонкой книги на полке Рахили. — А как получилось у вас встретиться с этой выдающейся поэтессой?
— Встречу с Риной Левинзон нам устроила жена Бен Мордехая. Она посещала курс лекций «Иврит через поэзию», который постоянно ведёт Рина. Когда мы приехали и остановились в номере на шестом этаже иерусалимской гостиницы «Кикар-Цион», «Гора Сион», рядом с Яффа-роуд, Яффским шоссе, Рахиль нам позвонила. Чувствовалось по её взволнованному голосу, как она рада за нас. Рада, что организационные и финансовые неурядицы добровольными помощниками, наконец, преодолены, помещение найдено и оплачено, и бесплатный для почитателей вечер поэзии Рины вовремя состоится. Впечатления от встречи с поэтессой, конечно, самые яркие и незабываемые. Такие поэтически и подвижнически одарённые люди вообще редкость. И надо было слышать, как Рина сказала недавно приехавшим из России по-русски, когда речь зашла об Израиле: «Я всё сделаю для этой земли». Её очень понимаешь. Двухчасовая встреча пролетела, казалось, в несколько минут. А помниться будет, как и знакомство с вами, я убеждена, всю оставшуюся жизнь.
Разволновавшись, София-Шарлотта умолкла. На устах её сохранилась теплящаяся улыбка. Русский врач с нескрываемой любовью посмотрел на жену, а у оживившейся Акико влажно заблестели глаза. Я самонадеянно посчитал, что тоже могу принять участие в разговоре, и поинтересовался, какого мнения Андрей Кокорин об Эзре, которым я в те дни был искренне увлечён, как и Акико.
— Он до мозга костей, по крови, по сути своей, современный боевой офицер, — отвечал Кокорин. Андрей, казалось, немного удивился, что я заговорил, но я тут же понял, что его несколько озадачил и поворот к другой теме. Однако он продолжал:
— Думаю, что Бен Мордехай в свое время сделал правильный выбор в пользу израильского спецназа. Я видел хасидов в Иерусалиме. Это те, кто почти непрерывно молится и стремится строжайше соблюдать заповеди, число которых доходит до шестисот тринадцати. Многие их не понимают. Но хасидам не надо ни перед кем доказывать свою необходимость, они есть — и всё. Без них это не будет та страна. Уверен, что они цементируют нацию. В каждой нации для её нравственного здоровья, для спайки людей между собой, должны быть такие стойкие подвижники. Израильские хасиды, кстати, получают государственную финансовую и материальную поддержку. Подобная поддержка оказывается ведь и другими развитыми государствами своим конфессиям, как бы с таким подходом ни спорили поборники экономии бюджетных средств. Лично мне поддержка не только церкви, а и людей верующих представляется более чем разумным действием. Это вклад в нравственное здоровье нации через поддержание её духовной энергетики на высоком уровне, что голодным непосильно.
А Бен Мордехай, я не знаю, правда, являются ли хасидами его родители, хотя это, наверное, вряд ли, ведь тогда и он по воспитанию стал бы хасидом, так вот, Бен Мордехай не увидел для самого себя совершенного смысла в том, чтобы всю жизнь в черной шляпе с широкими полями раскачиваться, кланяться всем телом, отсчитывая секунды быстро летящего времени, у священной для любого еврея иерусалимской Стены Плача, читая наизусть строки из Торы. Однако же, и от его выбора страна не потеряла. Он самоотверженно посвятил себя тому, чтобы все и каждый в его стране могли быть такими, какими хотят быть, как считают для себя нужным, без оглядки ни на кого. Но он и здесь на месте. При постоянных сложностях с финансированием Бен Мордехай как организатор один стоит нескольких штабов, а он ведь ещё и командир, начальник активно действующей авиабазы. Вы видите, при крайне ограниченном штате у нас каждый работает за пятерых.
— А вам не кажется, что Бен Мордехай не вполне укладывается в стандартные представления о том, каким должен быть офицер его ранга? — Акико заинтересованно посмотрела на Кокорина. — Вы видели офицеров в Израиле? Можно ли предположить, что ваш начальник своим поведением не вписывается в установленные рамки?
— Так ведь это вне службы, мисс Челия, одно с другим путать вообще-то не следовало бы, это общечеловеческое радушие, гостеприимство, — возразил Кокорин. — И разве из людей кто-то авторитетный установил стандарт, каким быть человеку в его личной, его бытовой жизни, если он не мешает жить и быть другим? Мы с Зофи тоже не очень-то вписываемся в Христову формулу: «Блаженны нищие духом». Хотя Зофи, надо сказать, придерживается иного прочтения: «Блаженны нищие, духом их бо есть Царствие Небесное». Слово «бо» и в некоторых современных славянских языках, например, в украинском, означает «потому что». Блаженны нищие, потому что дух их это есть Царствие Небесное. А не что-либо иное, привязывающее к земле, богатству. Согласитесь, в таком прочтении проявляется заложенный Христом смысл: «Царство Божие внутри вас есть». Дело в том, что издревле, в изначальных греческих текстах слова писались без пропусков между ними, и не существовало знаков препинания. Такие надписи в старинной манере написания сохранились, например, на древних могильных плитах, памятниках. Нищие духом — это получается, «бездуховные», что ли? И такими бездуховными тогда наполнено царствие небесное, которое в нашем понимании должно быть бесконечно более совершенным, чем мир земной? Как-то не вяжется с представлением о безупречности Царствия Небесного. Не правильнее ли сделать скидку на соответствующий уровень неграмотности и алогичности мышления тех, кто расставлял знаки препинания, когда эти знаки в употреблении наконец появились? Лет уже около двенадцати-пятнадцати, как при Ватикане тогдашний Папа римский Иоанн-Павел II вынужден был создать учёнейшую комиссию по сверке действующего текста Библии со всеми сохранившимися первоисточниками. Объявлено, однако, что результат работы комиссии появится не ранее, чем лет через сто пятьдесят. Тех, кто ставил резонные вопросы по истинности святых книг, священных писаний, уже точно в живых не будет.
Мисс Челия, рядом с церковью Святой Екатерины в Вифлееме, где родился Христос, сохранился убогий грот в скале, в нём, считают, истинный подвижник Святой Иероним в конце четвертого — начале пятого веков нашей эры довёл до конца свой титанический труд по переводу Библии, который канонизировали и называют Вульгатой. Специалисты считают, что Святое писание впервые записано на арамейском языке. Святой Иероним был прекрасным знатоком, считают религиозные историки, иврита, латыни, греческого, славянского, арамейского языков. В крохотном, очаровательном, зелёном монастырском дворике, перед входом в церковь, установлен памятник ему, несколько возвышающийся над приходящими на небольшой круглой
