им должна доказывать — да, пожалуйста!» — Глазами нашла родное окно, где стоял Бусан.
Грусть разлилась по венам, и я поняла, что спеть что-то смешное или весёлое моя душа не может. Рядом с Элем, прислонившись к подоконнику задницей, примёрзла Алис Банно.
«Невеста, чтоб её!»
На потолке вспыхнул блик последних солнечных лучей.
«Закат?! Но ведь за окном уже темно?! Ой! Точно! Я знаю, что петь!»
Из самого сердца заиграла знакомая музыка.
Я улыбнулась родным переливам и выдохнула:
— Просто так, неожиданно пришел закат,
Ласковая ноченька приплыла к нам с того берега,
К шелку уронила.
Что не так, и зачем я так хочу бежать?
Долго ли лодочка, ты плыви-плыви, больно мне помнить.
Рукой коснулась лба.
Из пальцев разбежались импульсы.
Вокруг меня заискрили картинки неба, будто я попала в центр голограммы. Такого раньше не было!
«Я, в самом деле, стала сильной!»
Боясь, что всё исчезнет, продолжила петь, несмотря на то, что пропустила пару тактов.
Музыка подстраивалась под меня.
— Я хочу улететь, чтобы высоко, и вниз не смотреть.
И за руку тебя, милый мой, заберу я с собой.
Ты оставил мне след, по которому я буду лететь.
И за руку тебя, мой родной, заберу я с собой.
С последним словом небо с облаками резко рассыпались на осколки, швыряя меня и моих зрителей в историю двух влюблённых. Силуэты казались знакомыми, но я никак не могла сосредоточиться, чтобы их опознать. Меня ждала песня:
— Как узнать, что на сердце у тебя, родной?
Милый мой, сказкою превратились наши дни с тобой.
И полюбила…
Целовал каждый вечер мои рученьки,
Говорил: "Я с тобой, — не разлей вода".
Больно мне помнить…
Силуэт девушки ссутулил плечи, когда высокий парень растворился.
— Я хочу улететь, чтобы высоко, и вниз не смотреть.
И за руку тебя, милый мой, заберу я с собой.
Ты оставил мне след, по которому я буду лететь.
И за руку тебя, мой родной, заберу я с собой.
Снова появились облака, но Она не хотела больше лететь без него… они лишь кружили вокруг неё, обещая ей небо.
— Посмотри на небо и вспомни, почему с любовью не спорят.
Попроси кого-то напомнить, почему с любовью не спорят.
Мой голос лился так волшебно, что я до конца не могла осознать, что это, действительно, пою я, а не кто-то вместо меня.
Закрыв глаза, тихо пропела, переходя на шёпот:
— Я хочу улететь, чтобы высоко, и вниз не смотреть.
И за руку тебя, милый мой, заберу я с собой.
Ты оставил мне след, по которому я буду лететь.
И за руку тебя, мой родной, заберу я с собой.
— Открой глаза немедленно! — Зашипел Корвин и больно царапнул меня за ногу.
Музыка набирала обороты, несмотря на то, что слова песни я все допела.
Вокруг меня всё пошло завихрениями.
Наткнувшись на целующуюся пару, сотканную из магии сирен, испуганно вздрогнула.
Девушку с дредами трудно не узнать!
Парня я тоже узнала, несмотря на то, что его лица видно не было.
«ВСЕ ЭТО ВИДЯТ?!» — Закричала мысленно, обращаясь к фамильяру.
— Ага. Если не хочешь, чтобы народ понял, в кого ты втюхалась…
Звуки становились всё громче.
Я поняла, что сейчас ненастоящий «Элияр» отстранится от такой же нереальной, как и он, «Олеси».
Титаны всматривались в мерцающие фигуры, сотканные из света и тени, с маниакальным интересом.
Та брюнетка, что хотела выставить меня маленькой глупышкой, так и вовсе ревела в голос.
Я даже замешкалась из-за этого.
«Элияр» раскинул руки в стороны, не разрывая поцелуя.
Тьма вспыхнула, и рука парня превратились в чёрные крылья.
Меня жуть взяла.
Соединив кисти, разорвала материю, сотканную мною же, и вскинула руки вверх.
Музыка резко оборвалась, и банкетный зал погрузился во мрак.
— Крууууто…
— Клаааасс…
— Но! Это всё?!
— А ещё?! Хочу досмотреть…
Шепотки вернули мне реальность.
Дыхание медленно восстановилось.
— Спасибо, — кивнула хухлику, который лишь мотнул головой, сокрушаясь.
«Глупая малявка…»
Сглотнув, оставила местное подобие микрофона, и на негнущихся ногах спустилась с преподавательского постамента.
Запоздало грянули аплодисменты.
Я растерялась.
Ко мне подошла Ася.
— Очень здорово. Лесь, а кто это был? Тебя я узнала, а парень?
Я пожала плечами.
Трое мужчин, которые работали титанами Оралима и Цароса, раздражённо поморщились.
Две брюнетки осторожно приблизились.
— Круто. — Поделилась впечатлениями та, другая, имя которой я ещё пока не знала. Красивые чёрные локоны женщины с красными глазами согласно подпрыгнули в такт её кивкам. — Твоя мать так не умела, даже тогда, когда влюбилась. Ты — молодец. Береги своё счастье, — шепнула красотка так тихо, что я решила — её последняя реплика мне послышалась.
— Я… — Цисана запнулась.
Слёзы градом катились по её лицу.
Мне даже не по себе стало.
Я решила дать время жительнице гарема прийти в себя.
— Это было невероятно. Я хотела бы поговорить с тобой в более уединённом месте… если ты не против, конечно.
— Хорошо. — Бросив взгляд на прислушивающихся к нашему разговору мужчин, кивнула. — Приятно было познакомиться. До свиданья.
Остановилась я лишь у входной двери, где в пяти метрах никого не наблюдалось. Для пущей защиты заплела световой замок.
— Нас никто не слышит, можете говорить.
— Ты, наверное, знаешь, что я — одалиска эрлина Цароса?
— Да, — не стала увиливать от правды. Женщина без того выглядела нервной.
— Хочу попросить тебя… ты можешь парный дух моего Алана подселить мне?
Вскинув брови, своей реакцией выбила почву из-под ног красотки.
На титаниду чуть ли не заикание напало.
— Прошу! Я его очень люблю!!! Я не переживу, если он…
Бросив взгляд на Эля, который вполне правдоподобно и искренне засмеялся над Алис… засмеялся впервые на моей памяти, почувствовала, как закололо в носу.
Не от злости или ревности. От элементарного понимания.
— … будет счастлив?
— Что? Нет! Это не так!
— Да. — Собрав всю волю в кулак, продолжила напирать. — Именно так! Вы делите его с толпой наложниц, но боитесь делить с одной той, что по-настоящему ему нужна.
— Я люблю его!
— Называйте, как хотите, но это не любовь.
— Ты не понимаешь, любовь многомерна! Она может быть…
— Нет. Чувства многогранны, как бриллиант, а любовь — это солнце. Не имеющее граней, начала и конца… настоящая любовь безмерна. Вы просите подселить душу пары себе, но ведь она никогда не расцветёт в уже занятом теле. Алан Рогмар даже не поймёт, что душа его эрлины в вас. Этим поступком вы лишь обезопасите своё существование. Это что угодно, но не любовь.
Слова лились из самого сердца, которому вторил холодный разум.
Я украдкой бросала взгляды
