на колени передо мной и вырвав паспорт из заднего кармана, протянул его мне.
Я уставилась на фотографию моего брата, на его фальшивую личность, которую он создал, чтобы бежать, и просто покачала головой в немом отрицании того, что я видела.
Данте бросил вокруг нас заглушающий пузырь, не обращая внимания на паникующих фейри, которые в панике бежали прочь от нас. Он поднял руку, и из кончиков его пальцев в разные стороны полетели разряды электричества, поджарив все камеры видеонаблюдения, которые могли нас заснять, и, несомненно, уничтожив систему записи.
— Скажи ей, где ты это взял, stronzo. Или я с радостью подвешу тебя на веревке и начну отрезать куски, пока ты не захочешь поделиться, — рычал Данте, а парень передо мной выглядел так, будто вот-вот описается.
— Ты можешь говорить добровольно, или я могу залезть тебе в голову и вырывать ответы по капле, — шипел Райдер.
— Ладно, ладно, — задыхался парень. — Я нашел этот и еще два таких же в машине, которую я ограбил некоторое время назад.
— Какой машине? — потребовал Данте.
— Просто старое ржавое ведро, которое я нашел на маленькой улочке в Алестрии. Она была спрятана с помощью заклинаний отвода глаз и прочего дерьма. Но мне действительно нужно было пройти по этому переулку, чтобы добраться до дома моего дилера, и после третьего раза, когда я обнаружил, что отвлекся от него, я заподозрил неладное и начал расследование. У меня ушло около трех дней на попытки, но в конце концов мне удалось взломать заклинание, а потом я просто нашел эту дерьмовую старую машину. Я решил, что это что-то ценное, вломился внутрь и там нашел деньги. Но у меня их больше нет, — он смотрел между моими королями с ужасом, написанным на его лице, словно только что осознал, как сильно он облажался.
— Нам плевать на наличные, просто объясни нам, почему ты разгуливаешь по городу, используя украденные паспорта и нося украденное лицо? — огрызнулся Райдер.
— Я просто… паспорта тоже были там, и я знал, что если кто-нибудь в Алестрии узнает, что у меня есть все эти деньги, они будут искать меня. Поэтому я решил использовать лицо этого чувака и его поддельные документы, чтобы сбежать. Вот и все, клянусь. Я не делал с ним ничего, кроме этого. Я просто хотел начать все с чистого листа, понимаете?
Мои глаза покрылись красной пеленой, крик вырвался из меня, когда я вырвалась из хватки Леона и бросилась на стоящего передо мной ублюдка, не заботясь о том, кто увидит или что из этого выйдет. Я убью его. Я собираюсь сорвать его гребаную голову с его гребаных плеч и окрасить всю эту комнату в красный цвет его кровью.
Костяшки пальцев треснули по его щеке, и я почувствовала, как под моим ударом раздробилась кость, прежде чем я начала бить его снова и снова. Парень кричал о помощи, труся подо мной и пытаясь отбиться от меня с помощью скудного количества магии огня, но ожоги только усиливали мою ярость, пока я наносила удары снова и снова, и снова.
Вой сирен приближался где-то вдалеке, но мне было все равно. И я не остановилась. Я собиралась уничтожить этот кусок дерьма под собой, и будь прокляты последствия. Потому что я знала, что как только я позволю этой ярости вырваться из меня, все, что ждет меня вместо нее — это горе, настолько темное и мрачное, что я не была уверена, что когда-нибудь смогу найти из него выход.
Руки хватали меня, я не раз вырывалась, но в конце концов одному из них удалось поднять меня на ноги.
Я яростно завертелась, и мой кулак врезался в лицо Габриэля, а он даже не попытался его отбить. Боль в его глазах только резанула меня еще сильнее, и я поняла, что он считает, что заслужил это от меня и даже хуже.
— Беги, — рыкнул Райдер на парня, который теперь пытался уползти по полу, весь в крови и выглядел гораздо более напуганным. — И если тебя догонят копы, советую ни слова не говорить им ни о чем из этого, иначе ты на собственном опыте узнаешь, сколько боли может пережить фейри, прежде чем смерть заберет их.
Не успел никто из нас ничего сказать или сделать, как кто-то осыпал нас звездной пылью, и мы снова унеслись сквозь звезды.
Мои ноги коснулись твердой земли, и я вырвалась из объятий Леона, отступая от всех, оглядываясь по сторонам сквозь слезы, когда мы снова оказались за воротами Академии Авроры.
— Маленький монстр, — вздохнул Леон, потянувшись ко мне с болью и сожалением в глазах, но я продолжала отступать, качая головой.
— Оставьте меня в покое, — вздохнула я. — Я просто хочу побыть одна.
Я бросилась прочь от всех них так быстро, как только могла, мчась в глубь Железного Леса, пока не услышала ни единого звука, и не было ни малейшего шанса, что кто-нибудь из них догонит меня. Тогда я упала у подножия дуба, обхватила голову руками и развалилась на части.
Я думала, что пережила в своей жизни больше боли, чем положено фейри, но когда мое сердце снова и снова разрывалось от боли по потерянному брату и я молила бесчувственные звезды вернуть его мне, я поняла другое. Судьба протянула мне руку, полную боли и потерь.
Это горе было создано для того, чтобы уничтожить меня. Оно снова подкралось ко мне, когда я, наконец, начала верить, что смогу найти способ пережить его. Это был удар в самое нутро, нож в темноте, бесконечная вечность боли, которая никогда не оставит меня по-настоящему.
Неужели я была дурой, поддавшись надежде? Как я могла продолжать делать это снова и снова, поднимать себя, а потом снова падать еще ниже, чем была вначале.
— Ты там, Медведь Гэр? — вздохнула я, обращаясь ко всему и ни к кому. Но, конечно, ответа я не получила.
И я знала, что звезды еще не закончили заставлять меня страдать.
Даже не близко.
38. Габриэль
Я кружил в небе над кампусом, мое сердце разрывалось от тяжести горя Элис. Она ушла с Данте, чтобы поговорить, и я внимательно следил за лодочным домиком, где они были некоторое время, прежде чем отправиться облететь периметр Авроры. Он был надежной опорой для нее в это время, и, честно говоря, он был опорой и для меня. Именно поэтому я сделал татуировку
