и подбежал к нашей комнате, но там никого не было. Я бросился к окну, ища в небе Габриэля, но мой взгляд упал на огромную форму Дракона Данте далеко-далеко над Железным Лесом.
Я выскочил обратно в коридор с сердцем в горле и помчался вниз по лестнице так быстро, как только мог, спотыкаясь о свои ноги, которые никак не хотели работать, затем падая с лестницы, ударяясь обо все. Каждую. Блядь. Ступеньку. По пути вниз и вырываясь наружу на солнечный свет.
— Танте! — крикнул я, размахивая левой рукой, но он был слишком далеко.
Киплинги были передо мной на траве, все они раздевались и превращались в своих Грифонов. Огромное бронзовое тело Среднего Киплинга сияло на свету, когда он поднял свою большую орлиную голову к небу и расправил крылья.
— Подожди! — крикнул я, подбегая к нему и ныряя ему на спину. — Офтанови этого Дракона! — прорычал я, пиная его по бокам, и он издал возмущенный вопль, прежде чем я швырнул весь свой кошелек в его братьев, которые смотрели на меня с легким любопытством. В нем было более тысячи украденных аур плюс фотография бабушки какой-то девушки, так что я хорошо им заплатил.
Средний Киплинг взлетел в небо, и я крепко ухватился за него, пока он летел к моему лучшему другу вдаль так быстро, как только мог.
— Танте! — крикнул я, когда моя правая рука понеслась за мной по ветру. — Оффтанооовись!
40. Райдер
Мы прибыли в конец улицы на краю Алестрии, где предательские члены Лунного Братства собрались возле старого заброшенного отеля, который возвышался над ними.
Свет струился по дороге в золотистом сиянии, которое казалось почти неестественным для этого времени суток. Клянусь, я почти мог различить звезды на лазурном небе, и все они собрались здесь, чтобы посмотреть на смерть Лунного Короля. Это была довольно большая аудитория для такого ничтожества, как я, но я полагал, что судьба Алестрии так или иначе изменится сегодня.
Я не планировал, что моя кровь нарисует новую судьбу для нашего города, но не мог сказать, что полностью исключаю такую возможность. Впрочем, я доверял Габриэлю. Возможно, он еще не видел решения, но он собирался его найти. Он всегда так делал. Я верил в него, ему просто нужно было найти веру в себя.
— Ты не собираешься бороться? — шипел Габриэль, когда мы затаились в тени, явно читая мои мысли.
— Нет, — признал я. — По традиции перед смертью меня должны лишить уз Братства. Скарлет устроит представление, — я посмотрел на него. — У тебя достаточно времени, чтобы увидеть выход, Большая Птица.
— Как ты можешь быть таким спокойным? — прорычал он, схватив меня за руку и не позволяя выйти за пределы тени. — Неужели ты даже не попытаешься убить кого-нибудь из этих засранцев?
— Если бы существовал способ избавиться от этой участи, ты бы уже увидел его, — мрачно сказал я, затем придвинулся ближе к нему. — И, может быть, это у тебя есть Зрение, Габриэль, но если ты думаешь, что я не могу прочитать часть будущего по твоим глазам, то ты ошибаешься. То, что мы здесь одни, означает, что Элис и остальные останутся в стороне от опасности. Иначе мы стояли бы здесь вместе, как армия, готовая сражаться и побеждать вместе. Поскольку это не так, я полагаю, это означает, что ты предвидел возможность смерти Элис, если она будет с нами.
Он опустил голову, кивнув в знак согласия.
— Хорошо, так давай же обеспечим безопасность нашей девочки, — прорычал я, затем подбородком указал на звезды над нами. — Посмотри вверх, Габриэль. Твои друзья здесь, в небе. Продолжай спрашивать их о путях выхода и не покидай меня, если только пребывание там не будет равносильно твоей смерти, — я вышел из тени, и Габриэль выругался, шагая вперед, чтобы держаться рядом со мной.
— Это безумие, — пробормотал он себе под нос, пока мы шли дальше по улице.
— Я никогда не утверждал, что я в здравом уме, — ответил я с извращенной ухмылкой.
— Почему ты не паникуешь? — прорычал он.
— Потому что я доверяю тебе, — сказал я сквозь зубы, глядя на взбудораженных Лунных впереди нас. Они предстали перед Скарлет, стоявшей на ледяной сцене, которую она сделала для себя перед разрушающимся старым отелем.
Они еще не заметили моего приближения, но я полагал, что это вопрос нескольких секунд.
— Ты просишь меня спасти тебя, когда я не могу, — прорычал он, его ужас был понятен, и было странно думать, что кто-то, кроме Элис, так сильно заботится обо мне.
— Немного веры, Габриэль, — поддразнил я.
— Мы прорвемся в Академию Авроры в течение этого часа! — воскликнула Скарлет под одобрительные возгласы. — Мы поставим короля-предателя на колени и заставим его заплатить за свои преступления против нашего народа!
— Не нужно охотиться на ведьм, Скарлет! — воскликнул я, и все взгляды обратились ко мне, заставив Габриэля выпрямиться и шагнуть ближе ко мне, словно он был моим звездным Хранителем. Я широко раскинул руки. — Ты хочешь мою корону, тогда сразись со мной за нее, фейри на фейри.
Издевательский смех прокатился по толпе, и Скарлет с усмешкой посмотрела на меня, положив руки на бедра. Она была одета в облегающий кожаный костюм, ее темные волосы развевались на ветру. Что за гребаная сука.
— Предатели не получают такой любезности, — пренебрежительно сказала она, пытаясь замаскировать собственную трусость, затем махнула рукой своим последователям. — Схватите его и Провидца!
Прилив предательских Лунных устремился ко мне, и я остановился на месте, когда они окружили меня, не сопротивляясь, когда двое из них схватили меня за руки, но я отметил их, бросив на них взгляд, который ясно дал понять, что я обещал им смерть, когда вырвусь отсюда.
Габриэль окатил пару засранцев водой, когда они приблизились, чтобы схватить его, но неизбежность в его взгляде заставила его зарычать и сдаться. Его глаза остекленели, когда четверо фейри завели его руки за спину, а толпа сомкнулась вокруг меня и потащила к Скарлет. Толпа начала издеваться над нами и бросаться на меня и Габриэля, хотя у нас не было ни единого способа дать отпор. Это было чертовски отвратительно.
Я бросил два тонких клинка в ладони и стиснул челюсти, не сводя взгляда с этой лживой суки, которая годами была крысой в моей банде. Она нашептывала мне ложь на ухо, когда я сбежал от Мариэллы, говорила, что Лунные были там, чтобы увидеть, как моего отца убили Оскуры, а потом сожгла письмо, которое должно было стать началом мира между бандами, вместо
