Уже через две недели после объявления IV Универсала к Киеву подошла Красная армии подполковника левого эсера Муравьева. Упорные бои между красными войсками и частями украинских националистов, юнкерами и казаками шли девять дней. Одновременно большевицкий ревком организовал восстание против Рады в самом городе. Восстание было подавлено, но когда большевики начали обстреливать город из тяжелых осадных орудий – началась паника, и в ночь на 9 февраля н. с. Центральная Рада и Секретариат (правительство) покинули Киев и переехали в Житомир.
Захватив Киев, большевики учинили в нём кровавую расправу. Было убито около пяти тысяч офицеров и несколько сотен украинских молодых воинов – гайдамаков. В первый же день большевицкой власти в Киеве революционными солдатами был жестоко убит Киевский митрополит Владимир Богоявленский, расстреляны известные врачи – хирург Бочаров и доктор Рахлис за то, что носили военную форму, эстрадный певец Сокольский – за то, что пел антибольшевицкие куплеты. Убивали с равной жестокостью и алчностью и русских, и украинцев, и евреев, и поляков. По сообщению очевидца, красноармейцы казнили всякого, кто наивно показывал красный билетик – удостоверение принадлежности к украинскому гражданству. Могли равно пустить пулю в затылок и за золотые офицерские погоны, и за красивые ботинки, приглянувшиеся красноармейцу.
Свидетельство очевидца
«Первый приход большевиков в Киев был встречен даже радостно русским населением Киева, которому было уже невтерпёж от разгулявшегося украинства. Но скоро стала действовать чека, вскоре появился известный Лацис, жизнь стала страшной, грабежи один за другим участились в Киеве… С недели на неделю жизнь становилась мучительней… и вот господство большевиков кончилось. Пришли немцы…» – Протопресв. Василий Зеньковский. Пять месяцев у власти. Воспоминания. М. 1995. – С. 43.
До этого ориентировавшиеся на Антанту, руководители Украины спешно подписали сепаратный мир с Центральными державами в Бресте и 12 февраля обратились к Германии с просьбой о помощи. 2 марта немецкие войска восстановили власть Рады в Киеве. Большевики бежали, оставив разграбленный и в буквальном смысле слова залитый кровью город. По меткому замечанию В. В. Шульгина, до того настроенный пророссийски и антигермански, киевский обыватель после трех недель хозяйничанья большевиков готов был сказать: «Волим под царя западного, инославного».
29 апреля 1918 г. германское командование разогнало Раду, установив единоличную власть «гетмана всея Украины», генерал-лейтенанта П. П. Скоропадского, правительство которого просуществовало до военного поражения Германии в ноябре 1918 г.
Прибалтика
В 1917 г. большинство эстонских лидеров готовы были удовлетвориться автономией Эстонии в составе демократического федеративного Российского государства. В конце 1917 г. эстонцы рассматривали ряд альтернативных вариантов решения своей судьбы: небольшевистская Российская федерация, Скандинавское содружество, Финно-эстонский союз, независимая Эстония. Они избрали независимость только тогда, когда иные варианты оказались нереализуемыми. Что касается проекта Скандинавского содружества, то в его осуществимость верили только законченные политические идеалисты. Финно-эстонского союза боялись сами эстонцы, которые не могли не видеть растущих антишведских настроений среди финнов (примерно 1/10 населения Финляндии составляют шведы) и опасались сами стать следующим гонимым и ассимилируемым меньшинством. На такой союз можно было решиться только в отчаянных обстоятельствах. Да и финны больше интересовались не Эстонией, но Карелией и Печенгой, где живут родственные финнам карелы и саамы (лопари). В области действительного была только Федеративная Российская республика, которую, скорее всего, утвердило бы Всероссийское Учредительное собрание.
Иную альтернативу предлагала Германия. В сентябре 1917 г. в столице оккупированной немцами Курляндии Митаве (ныне Елгава, Латвия) собрался «ландесрат» («земельный совет»), который принял решение восстановить Курляндское герцогство и просить немецкого Кайзера Вильгельма II принять корону Курляндии. Вильгельм согласился и неоднократно приезжал в Митаву для более подробного знакомства.
После большевицкого переворота в Петрограде фронт окончательно разваливается. Дикие расправы с «буржуями, офицерами и кадетами» становятся повседневной реальностью. Надежда на скорую ликвидацию путча тает с каждым днем, а угроза его распространения на Балтию возрастает. 4 ноября в Ревеле создается большевицкий военно-революционный комитет во главе с Иваном Рабчинским и Виктором Кингисеппом. Большевики отстранили от власти комиссара Временного правительства по Эстонии Яаана Поску. В начале ноября военно-революционный комитет XII русской армии, расположенной в Латвии, отдал приказ отрядам красных латышских стрелков занять Цесис, Вольмар и Валку – еще не оккупированные немцами латвийские города.
Большевики черпали свою поддержку в городах и армии, как среди эстонцев, так и неэстонцев, в то время как оплотами эстонских патриотов были сельские, исключительно эстоязычные районы, особенно в южной Эстонии. В Латвии большевиков поддерживали в первую очередь русская XII армия и латвийские национальные части, а также и бежавшие от немцев из Риги, Либавы и Виндавы латышские рабочие. Латышские крестьяне и интеллигенция выступали за националистов. Но национальное тогда вовсе не означало – антироссийское. Крестьяне отнюдь не рвались в бой за непонятную им идею политической независимости. Эстонские крестьяне выступили против большевиков, увлеченные практической потребностью в осуществлении земельной реформы. Идеи полного отделения от России созревают постепенно и только в связи с угрозой большевизации Эстонии и Латвии.
Лишь 8 ноября виднейшие эстонские национальные деятели Тэниссон и Пятс впервые призывают на страницах газеты «Teataja» к национальной независимости. Однако выборы во Всероссийское Учредительное собрание от Эстонии и неоккупированной части Латвии проходят вполне организованно. На них побеждают большевики и национальные партии. Эстонские и латвийские делегаты присутствуют на открытии Учредительного собрания в Петрограде.
В Эстонии (бывшая Эстляндская губерния вместе с эстоязычной частью Лифляндской губернии) на выборах во Всероссийское Учредительное собрание 40 % избирателей поддержали большевиков (120 тыс. голосов) и лишь немногим больше – эстонские национально-демократические партии – Демократическую и Рабочую – 44,3 %. Остальные из 300 тысяч голосов достались крестьянской партии. В неоккупированной к декабрю германцами части Латвии (леттоязычная часть Лифляндии без Риги) победа большевиков над националистами и вовсе была триумфальной: 97 781 голос из 136 080, или 72 % были отданы за латвийских социал-демократов, балтийское отделение Российской коммунистической партии. Националистические партии получили в Ливонии только 22,8 % голосов. При этом следует учитывать, что национально неоднородная, преимущественно русскоязычная армия, расквартированная в этих областях, голосовала отдельно от гражданского населения, а коренная национальность составляла тогда в Эстонии 88 % всего населения, а в латвийской Ливонии до 93 %.
В Валке под охраной патриотически настроенных латышских стрелков 16–19 ноября проходит Вселатвийский национальный съезд, который обратился с заявлением, адресованным «русской революционной демократии», что Латвия состоит из всех территорий, населенных латышами, и что будущее ее определит плебисцит и Учредительное собрание Латвии. Съезд заключил, что в переговоры с большевицким правительством вступать он не будет, так как власть большевиков не представляет «русскую революционную демократию». Съезд избрал Национальный совет во главе с В. Замуэлем. 29–31 декабря в Вольмаре (ныне Валмиера) большевиками, захватившими город, был собран II Вселатвийский съезд Советов, утвердивший Исполком (правительство большевицкой Латвии) во главе с Ф. Розиншем.
23 октября 1917 г. (за два дня до переворота в Петрограде) Совет рабочих и солдатских депутатов во главе с большевиком Яном Анвельтом совершает переворот в Ревеле (ныне – Таллин) и разгоняет Maapäev. Но Maapäev успел в этот день принять резолюцию, что он является верховной властью в Эстонии вплоть до выборов в Эстонское учредительное собрание, и передать свою власть президиуму и Совету старейшин. Совет старейшин отправляет делегацию в нейтральные страны и страны Антанты, чтобы убедить мировое сообщество признать Эстонию в качестве независимого нейтрального государства и тем предотвратить ее оккупацию Германией. Но в Эстонии среди патриотов было еще много сторонников сохранения единства с Россией. Только разгон большевиками Учредительного собрания заставил эстонских и латвийских национальных деятелей решительно избрать курс на достижение национальной независимости.
