получившего кардинальскую шапку из рук Великого магистра и протектора Мальтийского ордена императора Павла Петровича, вызвал невиданный доселе энтузиазм.
– Жак! – окликнул Лепажа капрал его взвода. – Ты с лошадями управляться умеешь?
Парижанин в восьмом поколении искренне удивился:
– Зачем это мне?
Капрал, начавший службу еще при Людовике XVI, поднес к носу солдата кулак:
– Если прикажу, сам в хомут влезешь, ясно?
– Так точно, месье! – Спорить с человеком, за спиной которого маячат грозные казаки, Жак не отважился. – Будет исполнено!
– Что исполнено, болван?
– То, что будет приказано, месье!
– Идиот! – заключил капрал и, повернув Лепажа к себе спиной, пинком задал ему направление. – Принимай под командование крайнюю телегу.
Вообще-то это странное на вид сооружение вряд ли можно было назвать телегой. Несколько досок, небрежно приколоченных к поставленной на колеса раме из жердей, более всего напоминали белую горячку каретных дел мастера, но никак не средство передвижения. Жак в недоумении почесал затылок.
– Что это, месье капрал?
– Колесница Аполлона, твою мать!
Имя человека, подавшего идею увеличить скорость передвижения французской пехоты именно таким образом, затерялось в истории. Наверняка где-нибудь в необъятных архивах военного ведомства Российской империи лежит по всем правилам завизированный прожект, но народная молва упорно приписывает авторство двоим – Денису Васильевичу Давыдову и Михаилу Касьяновичу Нечихаеву. Оба, разумеется, отнекиваются от сомнительной чести, и малейший намек заканчивается вызовом на дуэль.
И, скорее всего, они правы, так как физически не могли принимать участие в самой первой атаке с применением технических средств. Один в это время увлеченно обстреливал британские порты зажигательными ракетами, а другой выполнял важное задание в Лондоне. Ведь в России инициатор любого предложения всегда претворяет его в жизнь, и исключения столь редки, что о них не стоит и упоминать.
– Что это такое, сэр? Посмотрите! – Английский лейтенант передал подзорную трубу полковнику Нуланду и указал рукой вдаль. – Вон там, на дороге.
Новый Нортумберлендский стрелковый полк, названный так в память о прежнем, погибшем при защите Кандагара от казаков атамана Платова, получил приказ задержать продвижение французов до прибытия подкреплений, и его командир ожидал тяжелого боя с превосходящими силами. Но с достойным противником, а не вот с этим…
– Те самые азиатские орды, о которых говорил наш первый министр!
По дороге в сторону англичан со слышными издалека воплями неслось нечто, похожее на повозки, запряженные огромными медведями. Неужели в газетах написали правду, и русские действительно поставили на службу диких хищников? Боже, храни Англию!
– Немедленно высылайте вперед стрелков, лейтенант, и постройте свой батальон.
Полк сформирован совсем недавно из призванных указом Его Высочества принца-регента арендаторов и работников мануфактур и представлял в лучшем случае ополчение, но никак не часть регулярной армии. Естественно, что имеющие военный опыт офицеры всеми правдами и неправдами отказывались от должностей в подобном недоразумении, поэтому даже батальонами командовали безусые юнцы, купившие патент на подаренные родителями деньги. Энсины во главе взводов, а то и рот! Где такой позор еще можно увидеть?! Ладно, удалось выпросить десяток прошедших Испанию стрелков. Недорого, всего за пятьдесят гиней.
Вот как раз они, рассредоточившись перед сбивающимся в строй полком, и встретили прицельным огнем варварские телеги. Чаще всего промахивались – все же есть разница между стрельбой по плотным рядам противника и выстрелами по стремительно движущимся мишеням. Но то здесь, то там страшные звери катились кубарем, ломая оглобли и обрывая упряжь. С разваливающихся колымаг соскакивали солдаты в привычных мундирах французской армии и тут же принимались палить в ответ. Как там русские говорят… В белый свет, как в копеечку?
– Так их, лягушатников!
Напрасно полковник радовался и восторженно размахивал треуголкой – потеря десятка телег из более чем полутора сотен нисколько не смутила противника, и остальные продолжили лететь навстречу нортумберлендцам. Все ближе лохматые оскаленные морды хищных зверей… виден блеск клыков и бешеная пена… кровожадный рев холодит кровь в жилах…
Команды английских офицеров с трудом пробивались сквозь панические крики солдат, с ужасом смотревших на бешеную гонку. Про оружие как-то и не вспомнили.
– Ружья к ноге! Скусить патрон! – надрывал голос тот самый лейтенант, подававший подзорную трубу полковнику Нуланду. – Засыпай порох!
Едва ли треть стрелков смогла выполнить команду, а сплюнуть пулю в ствол не успел никто – разметавшие передовых застрельщиков телеги врезались в строй. Последнее, что увидел батальонный командир, была лошадиная морда, неизвестно для чего украшенная париком из лыкового мочала. А потом выскочивший как из-под земли француз в длинном выпаде воткнул штык лейтенанту под подбородок.
– Спасайся!
Выжившие потом рассказывали, что этот крик раздался одновременно с нескольких сторон, и почти все признавали, что он прозвучал с ярко выраженным французским акцентом. Но тогда никто не стал разбираться, и заранее смирившийся с поражением батальон бросился бежать, для большей скорости бросая оружие. И уже стало неважно, что ужасные чудовища оказались обычными клячами, конфискованными в прибрежных деревнях и для устрашения украшенными пучками липового лыка… Страх и инстинкт самосохранения не обращают внимания на подобные мелочи.
Французы тут же воспользовались образовавшейся брешью, чтобы ударить во фланги первому и третьему батальонам нортумберлендцев. Рядовой Жак Лепаж, заменивший убитого метким выстрелом капрала, собрал вокруг себя десятка два спешившихся или свалившихся с повозок стрелков и командовал, лихорадочно вспоминая наставления русских сержантов, приставленных к их полку.
– Заряжай, чертовы отродья, мать вашу за ногу! – Половина фразы прозвучала на русском языке, но перевода никому не потребовалось. – И врассыпную!
Преимущества рассыпного строя бывшим наполеоновым гвардейцам объяснили еще в Нормандии, заставляя обстреливать рассредоточенные соломенные чучела в красных мундирах. Результат удивил: некоторым мишеням досталось по две-три пули, но большинство так и осталось стоять невредимыми. А еще их учили падать на землю перед ответным залпом.
– Ложись! – Жак закричал за какое-то мгновение до того, как вспыхнул порох на полках английских ружей, но этого мгновения хватило. Лишь один зазевавшийся солдат получил свинцовый подарок в грудь. – Стрелять с колена!
Сам Лепаж поднялся во весь рост, чтобы оценить обстановку. Она, надо сказать, радовала: телеги, запряженные ряженными под медведей клячами, опрокинули фронт еще одного батальона, а их седоки благоразумно не стали ввязываться в рукопашную свалку при явном численном меньшинстве и обстреливали бегущих британцев с расстояния пятидесяти шагов. Ответного огня не было. Вот повезло же кому-то…
Полковник Нуланд растерянно оглядывался по сторонам в поисках сбитой пулей треуголки. Как же теперь без нее? Ведь только по ней французы смогут определить в нем офицера и не пристрелят, а возьмут в плен. И сабля куда-то потерялась. Ножны болтаются, мешая бежать, а сабли нет… Тогда, может быть, стоит выбросить подальше карманный пистолет? Да, так и нужно сделать!
