выравнивает недобро и устраняет добром недобро. Поэтому недобрые люди — это то, чем овладевают добрые.
"...заблуждении" — хотя и имеют знания, но из-за того что полагаются на знания и не следуют вещам, непременно ошибаются в своем учении. Поэтому и говорится: "пусть бы были даже и умны, но пребывают в тяжком заблуждении".
Источник: Лаоцзы. "Обрести себя в Дао", 2000, стр. 155
28. "Кто, зная о своем мужском начале, сберегает в себе женское, становится ущельем Поднебесной?..."
Кто, зная о своем мужском начале, сберегает в себе женское, становится ущельем Поднебесной? А став ущельем Поднебесной, не разлучается с незыблемою добродетелью и возвращается к младенцу. Кто, зная, что он светел, сберегает свою темноту, становится для Поднебесной образцом. А став для Поднебесной образцом, не вносит изменения в незыблемую добродетель и возвращается к бескрайности. Кто, зная что он славен, сберегает свою опозоренность, становится долиной Поднебесной. А став долиной Поднебесной, преисполняется незыблемою добродетелью и возвращается к тому, что первозданно. Первозданное же рассыпается на чаши. Когда Премудрый человек для них находит применение, то становится главой чинов. Великое кроят не разрезая.
Комментарий И.И. Семененко
Глава раскрывает сущностное самостановление лиминальной, пороговой личности. С первых же строк подчеркивается, что человеческая личность может быть только двуполой, муже-женской (см. об этом, главу I первого раздела книги). Отсюда она предстает как целостность двух рядов противоположностей. В ней слиты воедино мужской и женский элемент, свет и темнота, слава и позор. Эти три пары противоположностей образуют три аспекта — этапа становления личности по схеме триединства в трех следующих друг за другом композиционно одинаковых отрывках. Обращает на себя внимание синонимичность "ущелья" в первом отрывке и "долины" в третьем. "Ущелье" еще означает: "горная речка", "пустота", а "долина" — "пропасть", "затруднение", "тупик". "Долина" отмечает переход от второй позиции к третьей, "рождение тройки" — целостности пары, равнозначной ограничению счета единицей, "тупику" как "пропасти", "обрыву" для числа (но не в смысле, подразумеваемом в главе 5 "Даодэцзина"), образующему число сущностное — лиминальную единицу, которая только и может приводить к бытию каждую единичную вещь. И потому связанное именно с "долиной" в третьем отрывке "первозданное" затем, в заключительной части главы, "рассыпается на чаши", то есть на вещи в их изначальном состоянии, указывая уже на создание тройкой при ее возвращении к единице "десяти тысяч вещей" (42). А первый отрывок явно говорит об исходной позиции в возникновении этой единицы, которую рождает Дао; метафорой ее начала является образ младенца. "Бескрайность" означает переход от первой позиции ко второй — неналичию и пустоте множественности как к оформлению единицы, делающему ее беспредельной.
Каждый из рассмотренных отрывков тоже строится по принципу триединства: формулируются противоположности с их "возвращением" к целостности пары. Каждый отрывок имеет и свою специальную тему, содержание. Первый, связанный с образом младенца, посвящен возникновению жизни, бытию. Во втором, где единство света и темноты равнозначно "просвету" (ибо для Лаоцзы единство всегда — "промежуток"), речь идет о знании. В третьем, противоположности славы и позора, указывают на нравственность, а в четвертом, вводящем образ "главы чинов", имеется в виду государственно-политическая сфера деятельности. Метафизика, гносеология, этика и политика выстраиваются в четкую структуру триединства. Анализ заключения о "Премудром человеке" и "кройке великого"; см. в главе V первого раздела книги.
Комментарий Ван Би 王弼 (226-249 гг.) в переводе И. И. Семененко
"...к младенцу! — самец относится к переднему, самка — к заднему. Умеющий быть впереди всех, непременно держится сзади. "Вот почему Премудрый человек предпочитает находиться сзади, а оказывается впереди" [Даодэцин глава 7]. Ущелье не занимается поиском вещей, но они сами к нему возвращаются. Младенец не пользуется мудростью, а находится в согласии с мудростью самости.
"...образцом" — образец — это норма.
"...изменения" — изменение значит ошибка.
"...к бескрайности" — нельзя исчерпать.
"...к тому, что первозданно" — в этих трех говорится о том, что, когда возвращаются и сначала до конца держатся позади, добродетель сберегает то, где она находится. В одной из последующих глав сказано: "В обратном ходе заключается движение Дао" [Даодэцин глава 40]. Заслуг насильно не добиться, и незыблемо остаются со своей матерью.
"...чинов" — первозданное — это подлинная сущность. Когда подлинная сущность распространяется, то, словно чаши, возникают и появляются различные нравственные качества и разновидности. Поскольку они рассеяны, Премудрый человек устанавливает для них глав чинов, делает добрых наставниками, а недобрых — их имуществом, изменяет нравы и обычаи, способствует возвращению к единому.
"...не разрезая" — для великого закройщика сердцем является сердце Поднебесной, поэтому "не разрезает".
Источник: Лаоцзы. "Обрести себя в Дао", 2000, стр. 155
29. "Кто вознамерится взять Поднебесную и ею заниматься, на мой взгляд, это ему не удастся..."
Кто вознамерится взять Поднебесную и ею заниматься, на мой взгляд, это ему не удастся. Поднебесная — чаша душевная, и сформовать ее нельзя. Формуя, ее только портят, владея же, утрачивают. Средь сущего одни ведут, другие следуют; одни выдыхают медленно, другие — быстро; одни становятся сильны, другие чахнут; одни поднимаются, другие гибнут. Именно поэтому Премудрый человек отбрасывает крайность, отвергает неумеренность, отказывается от излишества.
Комментарий И.И. Семененко
Отказ от объективации бытия, его опредмечивания, которые образно выражаются в том, когда что-то "берут" и по отношению к нему производят какое-либо действие, его "делают". При этом сам "делатель" отделен от своего "изделия". Именно так, по мысли Лаоцзы, управляют миром при отходе от Дао. "Душевная чаша" синонимична "душе долины" — "сокровенной самке" (6), ибо "долина", как и "чаша", относится к Поднебесной (28), то есть имеется в виду "долина — чаша" Поднебесной, наделенная "душой", а "самка" отождествляется со "скрепой" или, иначе говоря, со связью, узлом всего в мире, которым является тогда и "душевная чаша". Ее потому нельзя "формовать", что она, может составлять только "скрепу" — нераздельное единство со своим "формовщиком". Поэтому опредмечивание мира есть его разрушение и утрата. Опредмечивание и объективация равнозначны разрушению органического единства противоположностей, наблюдаемому в предметном бытии, где каждый оказывается какой-то одной из противоположностей — отдельной, изолированной, не составляющей "пары" с другой: "одни ведут, другие следуют". Так впадают в "крайность", "неумеренность", "излишество", которые приводят к гибели не только ведомых, но и ведущих. На это намекает слово "поднимаются" — цзо. К его более обычной, основной, семантике относятся значения: "разрушать", "ломаться", "подавлять", "оскорблять". Лаоцзы подчеркивает безличие такого нецелостного бытия многократным повторением
