В плане историческом наиболее важной оказалась «История Вероны», написанная сто лет назад А. М. Аллен. Хотя госпожа Аллен многие легенды принимает за чистую монету, ее анализ исторических событий, а также понимание характеров и подоплеки политических интриг поистине удивительны. Кроме того, госпожа Аллен — прекрасный стилист, так что ее произведение помимо огромного количества полезной информации доставило мне не меньшее количество удовольствия. Я в долгу перед библиотекой Ньюберри в Чикаго и библиотекой при аспирантуре Мичиганского университета за то, что они предоставили мне экземпляр «Истории Вероны» и еще несколько бесценных для историка книг. За личный экземпляр «Истории Вероны» я должен сказать спасибо Barnes&Noble Online — благодаря этому сайту я имел возможность читать и при этом не занимать лишнее место на книжной полке.
Также я получил огромное удовольствие от книги «Падуя при да Каррара» за авторством Бенджамина Дж. Коля, которую мне предоставил все тот же Мичиганский университет.
Чтобы узнать подробности о семье Данте, я обращался главным образом к книге «Dante e Gli Allighieri a Verona» за авторством Э. Карли. За информацию более личного характера я должен благодарить графа Середжо-Алигьери, прямого потомка Пьетро. Граф любезно пригласил меня и мою жену к себе в поместье и на виноградники, приобретенные Пьетро в 1353 году, и не пожалел на нас ни времени, ни красноречия, ни вина — пожалуй, лучшего вина, которое мы когда-либо пробовали.
Хотя я читал «Божественную комедию» и в переводе Лонгфелло, и в переводах, сделанных для издательства «Penguin», все же для цитат я выбрал перевод Роберта и Жана Холландеров — на мой взгляд, он более точный, кроме того, комментарии переводчиков выше всяких похвал (правда, слабонервным их лучше не читать).
Для того чтобы возможно точнее описать дуэль, я проштудировал том Ханса Тальхоффера, мастера фехтования и ближнего боя, жившего в пятнадцатом веке. Его иллюстрированное пособие использовалось не одним поколением — сначала рыцарей, потом писателей. Именно из сего труда я выудил овальный щит с копьем, который и вручил своему герою Пьетро.
Однако настоящее сокровище попалось мне в руки в последнюю минуту — то была «Энциклопедия Данте». Несмотря на совершенно случайно затесавшуюся в нее ошибку (Луций Юний Брут, который убил Тарквина, уж конечно не был сыном Марка Юния Брута, который убил Цезаря!), попытка собрать как можно больше сведений о великом поэте и его произведениях поистине впечатляет.
Когда я уже готов был сдать «Королей Вероны» в печать, я наткнулся на «Влюбленного Данте» за авторством Харриет Рубин, и эта книга позволила мне вдохнуть неповторимый аромат эпохи — мне открылось, с какой стороны шляпы гвельфы имели привычку прикалывать перья, и еще масса милых пустячков.
Многие другие книги, которыми я пользовался в процессе работы над «Королями Вероны», были написаны на итальянском, немецком и латинском языках. Соответственно, надо было худо-бедно знать перечисленные языки. Несмотря на то, что мой итальянский неуклонно прогрессировал, я был вынужден прибегать к помощи переводчиков. Благодарю миссис Сильвию Джорджини (переводчицу с итальянского), профессора Мичиганского университета Мартина Уэлша (переводчика с немецкого) и моего друга еще со студенческих лет профессора Джона Лобера за помощь в переводах с латыни.
Кроме того, мне помогали и ныне здравствующие веронцы. Антонелла Леонардо из министерства культуры проявила нездешнюю доброту и любезность, отвечая на мои вопросы и устраивая для нас с женой встречи с удивительными людьми, каковых людей было не меньше полудюжины. Именно благодаря Антонелле прямой потомок Данте, граф Середжо-Алигьери, и пригласил нас в свое поместье. Граф немало поведал нам об истории своей знаменитой семьи и показал дом, купленный Пьетро еще в 1353 году.
Антонелла также познакомила нас с профессором Ритой Севери. Рита преподает в Веронском университете. Она, ее муж Паоло и их прелестная дочь Джулия устроили для нас вечер, пожалуй, самый восхитительный за все время нашего путешествия по Европе, которое, кстати, длилось три месяца. За один этот вечер я узнал о Вероне больше, чем за два года, проведенных за чтением. Рита отвела меня в университетскую библиотеку, где главный библиотекарь буквально задарил меня книгами. Рита также переводила для меня стихи Мануэлло Гвидо. Я в огромном долгу перед этой чудесной женщиной.
Через два дня еще одна чудесная женщина, Даниэла Цумьяни, показала нам останки римских строений, сохранившиеся в Вероне в виде фундаментов магазинов и винных погребков. Даниэла прямо-таки прониклась моим замыслом. За добро платят добром, поэтому возьму на себя смелость порекомендовать книгу Даниэлы «Шекспир и Верона: дворцы и дворики средневекового города». Книга уже переведена на английский язык.
Несмотря на все старания моих друзей, в «Королях Вероны» могут быть ошибки. Они целиком и полностью на совести вашего покорного слуги.
Стоит ли говорить, что без остроумия, мудрости и бессмертных строк самого Уильяма Шекспира никаких «Королей Вероны» просто не было бы?
Подозреваю, что как шекспирологи, так и дантологи проявят к моему труду самое пристальное и отнюдь не дружелюбное внимание. Специалисты по Данте наверняка поставят под сомнение некоторые мои пассажи. Например, перемещения поэта в изгнании до приезда в Верону всегда вызывали жаркие споры, я же подлил масла в огонь, заставив Данте отправиться в Париж, чтобы преподавать в университете. Оправданием моей смелости, возможно, послужит простое желание сделать Пьетро свидетелем последнего унижения тамплиеров. Впрочем, такой пассаж вполне правдоподобен, если не сказать вероятен. Также я наделил Данте длинной бородой — по свидетельствам современников, он действительно носил бороду, хотя некоторые ученые яростно отрицают этот факт (хотя какое отношение борода имеет к творчеству?). Еще я изменил написание его фамилии. Алигьери — флорентийский вариант. После изгнания Данте, пожалуй, желал хотя бы с помощью одной буквы выразить свое презрение к соотечественникам. Я заставил своего Данте взять более ранний вариант собственной фамилии, Пьетро же, как послушный сын, скрупулезно следует примеру отца. Я всегда любил эффект обманутого ожидания; выяснилось, что я в этом не одинок. Сам Данте использует первоначальный вариант написания своей фамилии в письме к Кангранде — «Dantes Alagherii». Разумеется, идут споры о том, действительно ли письмо написано великим поэтом, и так далее и тому подобное.
Пьетро как историческая личность представляет собой ту еще загадку. В распоряжении ученых лишь несколько фактов, однако все они касаются зрелости сына Данте, а никак не его юности. Вот почему я придумал для Пьетро жизнь, которую специалисты сочтут нелепой. В свою защиту я могу сказать одно — сам Данте поступил бы примерно так же. И Шекспир. Они оба питали слабость к хорошей фабуле.
