можно отложить это в дальний уголок сознания и больше не думать об этом. Но говорить об этом – значит думать об этом. То есть нужно заглянуть в этот дальний уголок сознания и перебрать все его содержимое, каким бы жутким оно ни было.
– У нас есть братская могила. К югу от города, по шоссе Миллион долларов. Там рудник, не подземная шахта, просто открытый карьер. По большому счету, просто большая яма. Мы кладем… – Внезапно голос Дава дрогнул. – Я не могу назвать их трупами. Просто не могу. Это люди, понимаете? Люди, которых я знал. Многие мне нравились, кто-то не нравился, кого-то я любил как родных братьев и сестер. Джордж Картрайт, Сиси Томпкинс, Дэн Ли, Лора Кинг – можно долго перечислять; это люди, с которыми я вместе вырос, люди, которых я…
У него в глазах блеснули слезы.
– Всё в порядке, – тихо промолвила Сэди, беря Дава за руку. Тот отдернул руку – не агрессивно, а так, словно это прикосновение могло отнять у него память об умерших. Набрав полную грудь воздуха, шумно выдохнул. К нему отчасти вернулся былой стоицизм. Он распрямил плечи.
– Мы отвозим умерших в карьер. В совершенном мире мы хоронили бы их на кладбище, где они купили себе место, – на Колоне по дороге в Монтроуз или на Сидар-Хилл, это чуть ближе. Но этот мир несовершенен, поэтому мы отвозим их в карьер. Там мы их сжигаем. Не знаю, правильно ли мы поступаем, но, говорят, если оставить тела просто так, «белая маска» начинает… лезть из них, словно ростки из клубня картошки, черт побери. Как нам кажется, если тела сжигать, «белой маске» можно положить конец, но вы можете меня поправить, Бенджи.
– Тут я ничего не могу сказать, – признался Бенджи. – У нас не было времени для исследований. Но раз уж речь зашла о картофеле – доказано, что сжигание пораженных клубней и ботвы помогает остановить распространение картофельной гнили и увядания. Хотя в настоящий момент, учитывая то, в каком состоянии находится весь мир…
– Уже поздно просить прощения, – перебил его Дав.
– Что? – спросил Бенджи.
– Так говорила моя жена – моя бывшая жена. По этому поводу Шерри выражалась очень четко. Иногда слишком поздно приносить извинения. Слишком поздно изменять курс, исправлять урон. В свое время, в молодости, я здорово выпивал. Не дрался, не буянил – ничего такого, но спал на стороне, много врал… В конце концов произошло именно то, о чем предостерегала Шерри: извинения уже не помогли.
– Вы сказали, что вас остался необходимый минимум. Сколько всего человек? – спросила Сэди, мудро переводя разговор на другую тему. Бенджи молча поблагодарил ее взглядом.
– Когда считали в последний раз, нас было тридцать семь человек. Ассорти из таких стариков, как я, и ребят помоложе, у которых здесь работа и дом. Дженни Уилан владеет кафе «У Дженни». Джил Фернандес принадлежит небольшое заведение мексиканской кухни напротив «Бомонта». Парочка хиппи, хозяева книжного магазина в «Бомонте», Джасмин Эмерсон и ее муж Карни Баур, хорошая пара, очень хорошая. Полагаю, сейчас они подумывают о том, чтобы начать торговать «травкой», раз это официально разрешили, – как вам нравится что-нибудь вроде «Поймай высокий кайф в горах Колорадо», поскольку наш город расположен очень высоко? Хотя, наверное, сейчас из этой затеи ничего не выйдет.
– Сколько человек больны?
– Этого я точно не знаю. Я перестал вести счет, когда понял, что на самом деле это не имеет значения.
– У вас самого, похоже, нет никаких симптомов, – заметила Сэди.
– Это точно, нет. Ни одного. Если честно, в детстве я был очень болезненным, но почему-то моя взрослая жизнь пошла в другую сторону. На поясе у меня лишний жирок, и врач говорит, что у меня плохо дело с триглицеридами, но в остальном я здоров, как молодой бык. Должно быть, все дело в чистом горном воздухе здесь, в Урэе.
– Мы можем взять у вас анализ, – предложил Бенджи. – У меня есть мазки…
– Не надо! – резко перебил его Дав. – Я не хочу знать. Я уже хорошо представляю себе, как все это пойдет. Я не полный дурак. Рано или поздно «белая маска» доберется до меня. Быть может, уже добралась, просто это пока что не проявилось на лице.
– Тоже верно.
– Теперь мой черед посадить вас на сковородку. Вот сюда приехал Лэндри, рассказал нам, что есть что и кто сюда направляется, а я не знал, как к этому отнестись, и не знаю до сих пор.
Бенджи попытался придумать, как бы получше обойти стороной эту тему, как поаккуратнее погрузить Дава в реальность того, с чем им предстоит иметь дело. Кто он – человек религиозный? Верит в науку? Его нужно будет убеждать или…
Однако Сэди не стала заморачиваться всем этим.
– Мы – пастухи, сопровождаем стадо тех, кого отобрал искусственный интеллект. Эти люди должны будут пережить эпидемию «белой маски» и продолжить человеческую цивилизацию. ИИ защищает их посредством потока наночастиц: по сути дела это микроскопические роботы, которые завладели организмами отобранных, погрузив их в некое подобие сомнамбулической комы, в «ходячий стаз», если хотите, до тех пор пока «белая маска» полностью не исчезнет, и тогда можно будет их пробуждать. Этот искусственный интеллект, известный как «Черный лебедь», выбрал Урэй, ваш город, как идеальное место для инкубации путников. Они будут находиться здесь столько, сколько потребуется для того, чтобы переждать конец света.
Бенджи не знал, как много рассказал Даву Лэндри, но, очевидно, многое Дав сейчас услышал впервые. К его чести нужно сказать, что от этой новости он не свалился со стула.
Дав просто сидел молча, поднимая и опуская языком вставную челюсть, словно поплавок в воде. Затем он откинулся назад. Скрестил руки на груди, снова расплел их. Его лоб пересекли глубокие морщины.
– Ну хорошо, – наконец сказал Дав. – У ребят, которые здесь остались, будут к вам кое-какие вопросы, и мне бы хотелось, чтобы вы на них ответили.
Бенджи и Сэди переглянулись.
– Конечно, – сказал Бенджи. – Когда?
– Я так скажу – лучше прямо сейчас.
– Вы можете дать мне один час? Я хочу переговорить с другими пастухами. Мне нужно, чтобы они определили, куда направились лунатики. Еще нам нужно составить список запасов, имеющихся в городе, а также ознакомиться с местностью – хотя это, разумеется, можно будет сделать потом.
– Договорились, – кивнул Дав.
– Спасибо, – поблагодарил его Бенджи.
Наконец Дав развернул конфету, которую так долго крутил в руках.
– Добро пожаловать в Урэй, – сказал он, прежде чем отправить ее в рот. – Только не подложите мне подлянку, док. Этот город значит для меня очень много, и нашим людям уже довелось достаточно испытать. Если выяснится, что вы мне врете или приносите мне под дверь угрозу, вы увидите, что я не такой уж и добрый.
77
Мили, которые
