мои слова, но… у меня мгновение просветления, и я хочу сказать, что я тебя люблю и сожалею о том, что все так получилось. Сожалею о том, что теряю рассудок… – Взревев от отчаяния, Арав вцепился себе в лицо, словно огородник, вырывающий сорняки из земли. – Эта проклятая болезнь! Она сразила всех нас. Но ты ей не поддалась. Это единственная причина, по которой я еще держусь. И это…
Звук выстрела.
Но где?
В модели или здесь, в реальности?
Арав резко обернулся. Значит, здесь. В реальном Урэе.
Арав выбежал из комнаты, и Шане захотелось окликнуть его, позвать по имени, но было уже слишком поздно. Он скрылся.
79
Звон в ушах
2 НОЯБРЯ
Урэй, штат Колорадо
Странно, о чем думает человек в мгновения смятения и кризиса. Мэттью Бёрд, оглушенный звуком выстрела из карабина, от которого у него зазвенело в ушах, подумал: «Интересно, когда я оглохну?» В последнее время ему слишком уж часто приходилось слышать вблизи выстрелы. Сколько же раз у него стоял звон в ушах! Пастор расставил ноги пошире, и у него в голове, подобно летучей мыши на чердаке, затрепетала непрошеная информация, воспоминание. Как-то раз он прочитал где-то или услышал по радио, что звон в ушах – это звук умирающих клеток в барабанных перепонках, их последний пронзительный крик перед тем, как они навсегда оглохнут. Скорее всего, это была неправда. Неверная или заведомо ложная информация. Казалось, сейчас это относилось практически ко всему. Какое-то мгновение собственный рассудок лгал Мэттью, говорил ему, что Отом здесь, рядом с ним, что она под ним, что она приехала вместе с ним из Инсбрука, однако это было не так. Он был здесь один. Совершенно один, черт возьми.
Человек с карабином стоял рядом. Всего в каких-нибудь пяти шагах. Направив ствол карабина вверх. Из дула изгнанными призраками поднимались навстречу ночи кольца порохового дыма.
Человек опустил карабин, прицелился.
У Мэттью перехватило дыхание. Он быстро ощупал себя: крови не было. Пуля его не зацепила. Он не ранен. Опустив голову вниз и подняв одни только глаза, Мэттью сказал:
– Вы… вы… вы ведь Бенджамен Рэй, правильно? А я Мэттью Бёрд.
– Я знаю, кто вы такой! – злобно прошипел Бенджи. – Объяснитесь, иначе я всажу вам пулю в голову. Возможно, я сделаю это в любом случае.
Снова подняв руки вверх, Мэттью покачался на каблуках. Он выдавил что-то, еще не похожее на слова, – лишь утробные звуки, кашлем вырвавшиеся вместе с облачком пара. Пара, растопившего кружащиеся снежинки.
– Говорите! – рявкнул человек с карабином.
– Сюда идут люди, – выдавил Мэттью. – Плохие люди. Их возглавляет человек по имени Озарк Стоувер. Он из ДАВ – Движения американского воскресения. – Сделав шаг вперед, мужчина с карабином направил дуло прямо между глаз Мэттью. – Я… я видел одну женщину, вы ее знаете. Эту же… женщину зовут Марси Рейес.
Ну вот. Наконец. Эти слова достигли цели.
Человек с карабином отступил назад. Мышцы его рук расслабились, и дуло карабина опустилось вниз, уставившись в землю.
– Марси… – произнес он.
– Совершенно верно. Она в руках у этих людей. Они направляются сюда. И они хотят вас убить. Они хотят убить всех вас.
* * *
Мэттью посадили в камеру в городской тюрьме, куда обычно помещали пьяных буянов. Определенно, его появление в городе привлекло внимание, и теперь перед камерой толпились люди вместе с мужчиной с карабином – которого, как теперь точно знал Мэттью, звали Бенджамен Рэй; это был врач, работавший в ЦКПЗ. Также он являлся самопровозглашенным предводителем… пастухов, стада, всех этих людей. Бенджамен стоял с небольшой группой пришедших; в полуприкрытую дверь их было плохо видно. Голоса доносились невнятным бормотанием, сводящим с ума; Мэттью не мог разобрать ни единого слова.
Он сидел, откинувшись затылком на стену из жестких шлакоблоков, страстно желая того, чтобы Отом была здесь. Однако она сделала свой выбор. А он сделал свой.
Мэттью гадал, где Отом сейчас. Нашла ли ее уже болезнь. Нашла ли она Бо. Или, самое страшное, нашли ли ее боевики ДАВ.
Как они в этом случае с ней поступят?
Мэттью казалось, что он это знает, и его охватывал сокрушающий страх.
А сам он пока что еще ни разу не кашлянул, не шмыгнул носом. Болезнь пока что не нашла его. Что почему-то казалось несправедливым, ведь так? Не было никакой справедливости в том, кто оставался жить, а кто умирал. Это лишь служило новым доказательством того, что вера в справедливого Бога была лишь детской глупостью. Ни одно справедливое божество не могло допустить подобное. В любом случае Мэттью больше не собирался идти следом за таким божеством. Не осталось ничего четко определенного. Повсюду воцарился хаос.
Дверь открылась. Первым в камеру вошел Бенджамен Рэй; его сопровождала молодая чернокожая женщина, чье лицо уже было тронуто наступающей «белой маской»: белый иней еще не высыпал, но вид у негритянки уже был такой, словно она страдала от простуды. Заложенный нос, налитые кровью глаза. И еще она казалась уставшей – помятой и растрепанной, словно ее только что вытащили из кровати.
Следом за ней вошел мужчина с косматыми бровями на свирепом лице с толстой колбаской седых усов, похожих на гусеницу. Мужчина был в ковбойской шляпе, и, войдя в камеру, он сдвинул ее на затылок и бросил на Мэттью долгий пристальный взгляд.
Еще один человек остался за дверью. Мэттью его уже видел: после выстрела, когда он пытался объяснить Бенджамену, кто он такой и что здесь делает, на улице появился бегущий парень – смуглая кожа, индиец, пакистанец или араб, Мэттью не мог сказать точно. Его одежда истрепалась, превратившись в лохмотья. На грязном лице парня проступали характерные признаки «белой маски» – по крайней мере, здесь Мэттью такой запущенной стадии болезни еще не видел. По лицу парня извивались полоски белой коросты.
Не осталось ничего четко определенного… повсюду воцарился хаос…
Бенджамен представил своих спутников: Сэди Эмека, Дав Хансен, – а парня, оставшегося в коридоре, звали Арав Тевар. Он добавил, что негра, который был вместе с ним, когда приехал Мэттью, – в настоящий момент его здесь не было – звали Лэндри Пирс. Далее Бенджамен объяснил, что это город Урэй, а он возглавляет пастухов, которые оберегают стадо лунатиков. Лунатиков Мэттью не видел и понятия не имел, где они, но он решил пока что без лишней надобности не раскрывать свой рот. Такое решение показалось ему самым мудрым.
– У нас есть вопросы, – холодно произнес Бенджи.
– Я вас понимаю.
– Уже очень поздно. Точнее, очень рано. Я согласен с тем, что нервы у всех натянуты и никому не хочется быть здесь. Но это очень важно.
– Да, это очень важно.
– Я знаю, кто вы такой.
– Я… я догадался.
– «Свет Господень». Передача на радио. Вы выступали против нас. Называли нас… сатанинским отродьем, приспешниками Антихриста. Исчадием
