и соответствующий результат — получите и распишитесь.
— Как вы ловко все по полочкам разложили, Вячеслав Вячеславович! Даже и возразить нечего…
— А и не надо возражать, юноша! Вот поживете с моё, тогда и будете делать такие же далеко идущие выводы. А теперь давайте продолжим, — предложил он.
— Готов, как пионер! — отрапортовал я.
— Так вот, — произнес старый «контрик», — поскольку ты и сам Мозголом, прорваться в твое подсознание мне не удалось… Вернее, я не стал этого делать…
— Почему?
— Это может нанести непоправимый вред, — пояснил Райнгольд, — а тебя и без этого с головой непорядок. Но есть один метод, как все это проделать с минимальными негативными последствиями, либо вообще без оных.
— Я готов, — вновь заверил я старика, что мои намерения познать самого себя не изменились. — И что это за метод?
— Он подходит только для Осененных Мозголомов, — пояснил Вячеслав Вячеславович, — но мы-то с вами они и есть! А раз мы оба владеем техниками Менталистики…
— Ну, кто владеет техниками, а кто и просто погулять вышел, — усмехнулся я.
— Ваше умения сейчас не столь важны, — обнадежил меня старик, — главное, чтобы хоть один из Магов-Психокинетиков обладал достаточной квалификацией, чтобы провести своего менее опытного собрата в общее Ментальное пространство.
— Куда провести? — переспросил я.
— В общее Ментальное пространство, — невозмутимо повторил Райнгольд.
А вот после его слов я так натурально охренел. Стоило мне сморгнуть, как лицо моего собеседника кардинальным образом изменилось — он резко помолодел! Теперь передо мной в кресле качалке сидел не немощный столетний полутруп, а вполне себе крепкий мужик, лет сорока с густой шевелюрой и залихватски закрученными вверх кайзеровскими усами.
— Ы-ы-ы! — изумленно «хрюкнул» я, уставившись на помолодевшего Райнгольда. — Вячеслав Вячеславович… а как это?
— Спокойствие, юноша! — улыбнулся Маг, отбрасывая в сторону плед, под которым обнаружился цивильный темный костюм. — Это действительно я! Такой, каким был полвека назад. Эх, где мои юные годы? — сокрушенно заметил он, перебираясь за письменный стол.
Я бросил на Райнгольда еще один внимательный взгляд, что и говорить, выглядел когда-то Вячеслав Вячеславович очень представительно! Да и порода чувствовалась — сразу ясно, что перед тобой настоящий аристократ голубых кровей, каких вооруженная русская чернь тысячами давило в семнадцатом году.
— А мы сейчас в этом… как его…
— В общем Ментальном пространстве, — подсказал мне Маг. — Сейчас наши сознания тесно связаны. Это — мир иллюзий, мир наших снов. Здесь умелый Мозголом не скован никакими запретами, — Вячеслав Вячеславович щелкнул пальцами и обстановка вокруг нас мгновенно поменялась — мы оказались в каком-то роскошном ресторане, отделанном с излишним размахом и роскошью.
Восхитительно запахло едой, а подскочивший к нам официант-половой в белоснежном переднике и с таким же белоснежным полотенцем на рукаве картинно встряхнул напомаженными кудрями:
— Что желают благородные господа?
— Вот что, человек, — звонко хлопнув в ладоши и потерев их друг об дружку, весело произнес Райнгольд, — а подай-ка нам с товарищем для начала жареные мозги на черном хлебе и серебряный жбан с черной ачуевской паюсной икрой!
— Слушаюсь, ваша светлость! — Официант резко развернулся и умчался исполнять заказ Райнгольда.
Пока он бегал, я во все глаза разглядывал богатое убранство заведения — в таких мне бывать еще не доводилось. По крайней мере, я этого не помнил: мраморная лестница, зимний сад и бассейн с рыбой.
— Я так понимаю, мой юный друг, что в таких местах вам бывать не доводилось? — чтобы просто поддержать разговор, поинтересовался Мозголом. Так-то он, наверное, без проблем все сам «прочитал» у меня в голове.
— Нет, не доводилось. А что это за место?
— А это, юноша, самым популярный ресторан Петербурга — «Палкинъ», открытый, если мне не изменяет память на Невском в 1874-ом году. Он двухэтажный: кухня — на втором этаже, залы для гостей — целых двадцать пять — на первом.
— Куда столько-то? — изумился я.
— Одни залы — для дворян, и другие залы — для купцов, — пояснил Райнгольд. — Представители разных сословий не любили мешаться между собой. За счёт такого разделения гости могли проводить в ресторане столько времени, сколько им хотелось и не вступать в конфликты.
— Понятно, — кивнул я, — чтобы не возбуждать классовую ненависть.
— Ну, пусть будет так, — не стал со мной спорить помолодевший старикан. — Мало того, для доставки блюд к столам здесь использовался специальный лифт, — продолжил «просвещать» меня Райнгольд. — Кухня ресторана традиционно считалась русско-французской: здесь подавали фирменные супы-пюре, фруктовые пудинги, расстегаи и котлеты «по-палкински», да и еще много вкусных и необычных блюд — жареные мозги на черном хлебе — одно из них.
— Так, наверное, дорого здесь было?
— Ну, обычному сиволапому смерду, конечно, не по карману. Но какие здесь бывали люди…
— И кто же?
— Завсегдатаями этого поистине легендарного места были писатели, музыканты и художники. Писатели предпочитали собираться вон в той буфетной комнате, — указал Вячеслав Вячеславович, — с нижним ярусом оконных стекол с изображением сцен из «Собора Парижской Богоматери» Гюго. Их беседы любили подслушивать другие посетители ресторана. Я, каюсь, не раз присоединялся к таким разговорам. Часто в «Палкинъ» наведывались Гоголь и Достоевский, Бунин, Некрасов, Салтыков-Щедрин, художник Репин, композиторы — Римский-Корсаков и Чайковский.
— Так он и сейчас работает? — поинтересовался я.
— Увы! — Развел руками Маг. — После Вооруженного восстания ресторан ждала незавидная судьба: его преобразовали в общественную столовую. А затем, после полного установления советской власти, вообще переделали под банальное синема. А какое было место! — с сожалением произнес князь. — Так что посетить его теперь можно лишь в моих воспоминаниях!
— А зачем вам все это? — Я развел руками, словно стараясь охватить весь ресторан.
Но старый колдун понял меня с полуслова:
— Я старый больной человек, Мамонт, отягощенный язвой. Ни поесть нормально, не выпить. А здесь я вновь молод и здоров. И пусть эта пища и не даст мне ничего в реальном мире, но здесь я могу наслаждаться недоступными мне удовольствиями сколько угодно! Так что и вы наслаждайтесь, юноша, больше вам такого случая — побывать в лучшем ресторане Имперского Петербурга — не выпадет никогда в жизни!
— Так мы в ваших воспоминаниях? И как оно у вас так натурально получается? Как в жизни? — Я провел пальцами по краю накрахмаленной скатерти, реально ощущая её хруст и фактуру. Если бы Райнгольд не сказал мне, что мы в каком-то там Ментальном пространстве, и изменения окружения не проходили с такой стремительностью, я бы не сумел отличить призрачный ресторан, воссозданный из воспоминаний Мозголома, от настоящего. Либо это была настолько реальная галлюцинация…
— Нет, молодой человек, я же объяснял — это не галлюцинация! — Вновь легко прочитал мои мысли старик. — Это настоящая реконструкция ресторана в общем Ментальном пространстве, оперировать которым могут лишь Мозголомы…
