взгляда и не запутавшись в ногах. Ну, первое, точно. Чтобы попасть к себе, ей нужно было пройти через диджейскую кабинку Стейси, потому что замок на двери в продюсерский офис заклинил полгода назад, и его до сих пор не починили. Было еще рано для ее программы, но ведущий раннего шоу должен был поставить музыку в эфире, чтобы они могли поменяться. Стейси уже сидела на месте, ритмично двигаясь под музыку, игравшую в наушниках, и глядя в экран компьютера.
Казалось, мимо нее было достаточно просто проскользнуть, но, видимо, взгляд в пол не делал Эверли невидимой. К сожалению.
– А вот и наша именинница, – поприветствовала ее Стейси.
Эверли поморщилась. Вот оно. Факт дня рождения признан. Никто от этого не умер. Время работать.
– Привет, – пробормотала она, глядя на свои фиолетовые конверсы.
– Мои глаза выше, солнышко.
– Но твои ноги такие симпатичные. У тебя что, оранжевый лак на ногтях? – Она невольно улыбнулась.
– А то.
Эверли зашагала к двери, разделявшей их кабинки, и уже взялась за ручку.
– Эв?
Сделав глубокий вдох и натянуто улыбнувшись, она повернулась. Эверли взглянула подруге прямо в глаза в надежде, что Стейси достаточно хорошо ее знает, чтобы понять – она не в настроении для каких-либо разговоров. Ей не нужно вдаваться в детали, все написано на ее лице. Разве не видно, как она дрожит?
В любой другой день или, хотя бы, просто не в тот, когда она застукала своего парня с очень грудастой, да еще и гибкой женщиной в его спальне в шесть утра, она могла с этим справиться. Но если бы она могла во что-нибудь превратиться прямо сейчас, она бы точно стала вулканом.
– Тебе, дорогая моя, тридцать лет, – сказала Стейси с улыбкой на розовых губах.
Она всегда вставала пораньше, чтобы накраситься. Однажды Эверли подметила, что им незачем краситься, ведь их никто не видит в студии, но Стейси оставалась при мнении, что не бывает причин выходить из дома неопрятной. И она всегда старалась выглядеть отлично. Эверли сама такой не была, но все равно любила ее.
– Спасибо, что дала мне знать, – Эверли слабо улыбнулась.
– Это ведь важное событие, – нисколько не смущаясь, продолжала Стейси.
– Ага…
– Стоит отпраздновать.
– Конечно. – Она еще крепче сжала дверную ручку.
– И для начала я спою тебе «С днем рождения», – сказала подруга, подступая ближе.
Пожалуйста, не надо.
– Не стоит. – Под смех Стейси она открыла дверь. Всего лишь пару шагов. Держи себя в руках.
– Тебе некуда деваться.
Стейси начала петь. Громко. Достаточно громко, чтобы остальные сотрудники могли услышать и, не дай Бог, присоединиться. Эверли развернулась и шагнула ближе к диджею.
– Перестань, – прошипела она.
Стейси покачала головой, продолжая еще громче тянуть слова, и театрально раскинула руки в стороны.
– С днем р…
– Стейси Джоанн Райан, немедленно прекрати петь!
Голос подруги резко затих, как прерванный радиоэфир.
– А? – Она непонимающе моргнула.
Эверли злило, что у нее тряслись не только руки, но и голос. Она не была влюблена в этого придурка и не мечтала иметь с ним детей, но думала, что они немного сблизятся, если она разделит с ним то, что многие считали радостным событием. Ха. Ближе некуда. Вот к чему ее привели попытки стать более открытой. Пытаясь сдержать слезы, Эверли постаралась вкратце все объяснить.
– Сегодня отвратительный день, – отчетливо произнесла она. Наклонившись ближе, она почувствовала неприятное давление в груди. – Ни один из дней рождений у меня не был отличным, но этот вообще катастрофа эпического уровня. Сегодня утром я застала Саймона в постели с его личной помощницей. Поверь мне, ты не захочешь узнать, как именно она ему помогала. Я тоже молодец, стояла там, как дура, пока они наконец-то меня не заметили. После чего я пробормотала что-то неразборчивое и выбежала из комнаты, уронив кофе и бейглы на пол. Так вот, я хоть и ценю нашу дружбу, твой энтузиазм и твою необъяснимую тягу отмечать день, когда я родилась, но не хочу, чтобы мне пели. И праздновать ничего не буду. Никакого торта. Никаких подарков. Есть небольшая вероятность, что я захочу выпить чего-нибудь покрепче после работы, если ты пожелаешь присоединиться. Но если мы пойдем гулять, я не намерена ни с кем знакомиться. Мне не нужно, чтобы кто-то покупал мне напитки. Я желаю забыть сегодняшний день, не помнить, что случилось, и, раз уж мы подняли тему, забыть о мужчинах. С меня хватит!
Глаза Стейси округлились, и у нее отвисла челюсть. Эверли, однако, не остановило, когда диджей попыталась что-то сказать. Именно это случалось со спящими вулканами – после многих лет спокойствия они взрывались, уничтожая все на своем пути. Она указала на Стейси пальцем:
– Никаких празднований дня рождения. Никаких мужчин. И вообще, знаешь что… Я даже усовершенствую это правило: если ты вдруг найдешь мужчину, который выглядит как Крис Пайн, ведет себя как Крис Хэмсворт, улыбается как Крис Пратт, а тело у него как у Криса Эванса, то я подумаю. А до этого я официально недоступна, – объявила Эверли и кивнула, будто соглашаясь сама с собой. Она даже почувствовала себя истощенной после такой тирады. – Все ясно?
С дрожащими губами Стейси кивнула, и Эверли тут же стало невыносимо стыдно. Глаза подруги блестели от не успевших пролиться слез. Эверли не намеревалась быть такой жестокой, но после адского утра она всего-то хотела несколько минут побыть в тишине, чтобы осознать случившееся. Что она натворила? Накричала на человека, которому была небезразлична. Ее злость и энергия внезапно исчезли без следа, как в те моменты, когда объедаешься фаст-фудом до отвала.
– Стейси, мне так жаль. Ты совсем такого не заслужила. Я…
– Перестань. Прекрати разговаривать сейчас же. – Подруга буквально закрыла Эверли рот ладонью.
Она охнула и попыталась заговорить. Стейси лихорадочно замотала головой.
– Перестань. Мне так жаль.
Почему она шептала? Эверли огляделась, но никого рядом не было. Она попыталась оттолкнуть ее руку, но Стейси была удивительно сильной.
– Мы в прямом эфире, Эв. Перестань. Мне так жаль.
Эверли думала, что она знает, как выглядит самое дно. Она была уверена, что оно выглядит как очень высокая фигуристая блондинка верхом на ее парне. До этого момента она не подозревала, что можно пасть еще ниже. В самом низу красная вывеска «В эфире» светилась, как маяк. Она вся обмерла от ужаса. В голове помутнело, по коже пошли мурашки.
Стейси убрала руку, приложив указательный палец к губам, отступила и нажала на одну из кнопок на пульте управления. Как только она это сделала и эфир прервался, подруга поспешила
