заключить ее в объятия.
– Мне очень жаль. Вот же подонок! Мне даже не верится. Я куплю тебе столько напитков, сколько захочешь. Ты заслужила.
Нет. О, нет. Эверли сообщила всем слушателям, что она ставит крест на личной жизни и презирает мужчин. Она не могла сказать это близким друзьям, зато умудрилась поделиться деталями своей любовной жизни с тысячами слушателей. Ее желудок сжался, а щеки запылали. Нет. Отстраняясь от Стейси, она проиграла битву со слезами. Эверли смахнула первые несколько слезинок.
– Поверить не могу. Какого черта ты была в эфире?
– Я хотела спеть тебе на радио. Чтобы ты почувствовала себя особенной. Мне так стыдно, что это все из-за меня.
Они постояли, глядя друг на друга, Эверли чувствовала себя как в параллельном измерении. Таком, где все было вверх дном. Люк, утренний уборщик, заглянул к ним в офис.
– Стейси, у тебя эфир не идет.
Стейси охнула и, поспешив к пульту, начала нажимать кнопки.
– Черт! Нет. Ладно, спасибо, Люк. Моя вина.
Они встретились взглядами с Эверли, и та видела, что подруга хочет сказать больше, снова извиниться. Это бы ничего не изменило. Все только становилось хуже. Эверли шагнула назад, подняв руки. Сумка резко съехала с плеча так, что она чуть ее не уронила.
– Я так не могу. Мы не можем об этом разговаривать сейчас. День только начался, а все уже пошло не так. Нам нужно работать.
С работой она могла справиться. Тишина, одиночество и ее работа – то, что нужно. Поспешив в свою кабинку, она уселась и попыталась избегать полного сожаления взгляда Стейси, смотревшей на нее через стекло. Этот день рождения только что получил твердую 9,5 по степени отстойности.
Правило № 3: Оставаться дома в дни рождения.
Звонки начали поступать на станцию мгновенно. Обычно Эверли была обязана мониторить их, но сигналы телефонных линий активно засветились, как гирлянды на рождественской елке, и она не успевала с ними справляться. Они игнорировали телефоны, пока Стейси пыталась в прямом эфире превратить происшествие с личной драмой подруги в шутку. Эверли надеялась, что этим все закончится. Просто еще одна вещь на сегодня, которую нужно забыть.
Надежды на воплощение ее желаний исчезли, когда в диджейскую кабинку вошел директор радиостанции. Через стекло он взглянул Эверли в глаза, заставив ее вздрогнуть. Ее желудок всегда всегда сжимался, когда Крис был рядом. Скорее всего, из-за нервов, так как она думала, что не слишком ему нравилась. Сегодняшнее происшествие, вероятно, сделало все еще хуже.
Он пересек комнату, сжав губы в тонкую линию, и открыл дверь. С его широкими плечами, оценивающим взглядом и легким запахом одеколона он заполнял собой пространство без особых усилий. Эверли заерзала на стуле, ее сердце подпрыгнуло, как котенок, которого поймали за хвост.
– Мистер Янсен. Вот это сюрприз. Доброе утро, – сказала она.
Да, она снова почувствовала, что с нее способностью говорить творится что-то неладное. На лбу выступили капельки пота. Он не был особо приветлив с ней и в хорошие дни, а сегодняшний день, как она уже установила перед тысячами слушателей, не был таковым. Эверли не знала, что она сделала, чтобы не понравиться ему, но с самого начала своей работы на студии примерно год назад он держал дистанцию, общаясь с ней исключительно вежливо. С другими он смеялся, шутил и казался обычным парнем, несмотря на то, что был боссом. С ней же его аура дружелюбия исчезала, и он лишь кивал ей, проходя мимо. А если ему нужно было поговорить с ней по работе, старался поскорее закончить разговор.
– Доброе? Удивительно, что вы так думаете после всего случившегося, – сказал он тихо.
Его светло-каштановые волосы, идеально подстриженные и уложенные, выглядели так, будто он нарочно их взъерошил. У него, наверное, уходит куча времени на то, чтобы добиться нужного результата. Господи, сконцентрируйся. Может, он хотел поздравить ее с днем рождения? Эверли сдержала нервный смешок. Огонь, пылавший в его зеленых глазах, точный оттенок которых невозможно было определить, указывал на противоположное.
– Эм… вы слышали?
Зачем задавать вопрос, на который уже знаешь ответ? Как будто ты до этого не звучала достаточно глупо. Отличное продолжение.
Если бы щиты невидимости существовали, она могла бы сейчас исчезнуть. Ускользнуть куда-нибудь подальше. Куда угодно.
Он расправил плечи, и безупречно подогнанный угольно-черный пиджак продемонстрировал легкость его движений. Она пыталась не смотреть на него. Но, очевидно, глаза ее не слушались.
Когда Эверли взглянула ему в лицо, в его выражении она увидела что-то очень похожее на сочувствие.
– Да, я слышал, мисс Дин. Все слышали. Нас завалили звонками.
Если бы под ее стулом разверзлась пропасть, то она бы не расстроилась. Когда этого не случилось, она уставилась на стену позади него. Если Эверли не хотела говорить о своем провальном утре даже со своей подругой или с верными слушателями, то она уж точно не жаждала обсуждать это со строгим директором. Особенно если он всегда делал все, чтобы с ней не разговаривать.
– Вам лучше уйти.
– Что? – она уставилась на него.
Нет. Нет. Нет.
– Идите домой. Отдохните сегодня. Вам не нужно отвечать на все эти звонки. Можете считать это подарком на день рождения.
– Я не хочу подарков. – Она напряглась.
– Это я тоже слышал. – Уголок его губ приподнялся в едва заметной улыбке.
– Это моя вина. Не отправляй ее домой. Пожалуйста, Крис, – ворвалась в комнату Стейси.
– Я знаю. Но я не могу отослать ведущую шоу домой, не так ли? Пусть все звонки отправляются на автоответчик. Однако на будущее: в твои обязанности не входят личные поздравления друзей по радио. Или пение в эфире, – отчитал он Стейси, повернувшись к ней.
Если бы человек мог вспыхнуть от стыда, Эверли уже подожгла бы станцию. Вместо этого она встала, толкнув стул так, что он проехался по линолеуму. Она не могла вынести зависшее в комнате неловкое напряжение. Если она уйдет, то сможет заползти в кровать и подождать, пока этот день закончится.
– Стейси, все в порядке. Я пойду домой, – заверила она и, посмотрев на своего начальника, поинтересовалась: – Вы же не уволите меня, да?
Эверли не могла потерять работу. В этом заключалась вся ее жизнь. Она была бездарна в рукоделии и ненавидела бегать. У нее не хватало терпения на популярные раскраски для взрослых, так что это не вариант. Она не имела ничего против записывания своих мыслей в дневник, но не могла бы назвать это своим хобби. Работа – вот где она преуспела. Но ничто не вечно. Радиостанция переживала программные изменения, и за последние
