дражайший достопочтенный барон.
Бароны, герцоги, сэры — может, зря я втянулась в этот театр абсурда?
— И каким мотивом вы можете оправдать убийство? — По-моему, он даже улыбался, как мартышке на цирковой арене.
— Этот мерзкий старикашка пытался меня изнасиловать, — выплюнула ему.
— Да как вы смеете! — Взвился «пузанчик», — вы бросаете вздорные обвинения в адрес достопочтенного человека! Вы посмели умертвить его, а теперь своим сквернословием мараете его честь и достоинство! Вы являлись его законной супругой, и барон Тюренн имел все основания консумировать ваш брак! Невоспитанная девица, обсуждать такое в обществе сэров и его светлости.
— Да кем бы он ни был — никто не имеет право делать что-то против моей воли. Никто не смеет поднимать на меня руку, угрожать и пытаться связать.
— Это святой долг любой жены! Смиренно приносить потомство! Он был в своем праве!
— Смиренно? Потомство?! Что, чёрт возьми, вы несёте? Я не свиноматка вынашивать потомство или что-либо против своей воли! Да до того момента, как мне удалось оттолкнуть его, он несколько раз ударил меня! И да, я имела право защищать свою честь.
— Теперь я вижу, что у него были на то основания, — «пузанчик» с вызовом на меня посмотрел.
— Здесь нет никакого мотива с вашей стороны, леди Арманд. — Настроение «герцога» было всё таким же скучающим, что откровенно раздражало, — Он богат, у него свои требования, а у Вас — обязательства. К тому же, он дорого заплатил за Вашу… честь.
Нормально так по мне проехались.
— А сколько стоит ваша? — Меня уже не трясло. Ни от страха, ни от гнева.
Черноглазый, казалось, удивился от моего выпада. И только сейчас, наконец, по-настоящему посмотрел на меня: на мой кровоподтек на левой скуле, на шею в синяках, на исцарапанные руки и засохший ручеек крови от лопнувшей губы.
Он чуть нахмурился, мелком взглянув на логотип «Hello Kitty», который так выбивался из общего антуража.
— Расскажите, что произошло, с самого начала, леди Арманд.
— Я не… — Что-то в его голосе чуть было не заставило меня ляпнуть самое главное — я не леди Арманд, а Ада Закревская. Но тут же захлопнула рот.
На каком-то глубочайшем уровне подсознания все мои инстинкты самосохранения вопили об одном: не отрицать, что я леди Арманд. Уж Бог их знает, почему они так решили.
И как именно ему рассказать всё? Тоже очень плохая идея.
Я даже сама не понимала, как именно здесь оказалась. И где просить помощи, чтобы вернуться назад.
Несколько часов назад, у меня планировался такой замечательный вечер. Пятница же! Хотелось насладиться одиноким вечером с белым вином и суши. Может, не совсем было красиво с моей стороны слукавить перед друзьями, говоря, что я заболела. Но я действительно жутко устала от людей. Хотелось помолчать, углубиться в какой-нибудь глупый сериальчик, а не краситься и наряжаться, чтобы пойти туда, где… ну, люди.
Я уже нанесла на тело кучу лосьонов после ароматной ванны, а на лицо дорогущую маску, как услышала звонок в дверь. А дальше произошло что-то из ряда вон выходящее: я открыла дверь своей ванной комнаты, в своём мягком халате, в своих домашних тапочках, просто открыла дверь! Но вышла я не в свой коридор.
Буквально вывалилась в громадную комнату с высоченными сводными потолками. Вместо моих светлых стен цвета «Белый дым» меня окружали каменные глыбы, прикрытые выцветшими гобеленами. Под ногами не было ковра, только голый камень, холод которого пробирал даже сквозь тапочки.
Сказать, что я была в шоке, значит, ничего не сказать. Даже зажмурилась несколько раз, но я всё рано продолжала находиться в комнате какого-то средневекового замка, удерживая ручку своей двери, но за спиной моей ванны не было, только какая-то глухая темнота.
Встряхнула головой, сделала шаг, закрывая перед собой дверь. Но эта попытка «выпасть» в свой коридор навстречу курьеру из доставки провалилась. Всё та же мрачная каменная комната с кроватью под балдахином. А вот дверная ручка теперь была другой, какой-то недоржавой, точно не моей.
Я эту чёртову дверь открывала и закрывала, кажется, сотни раз. Трясла, пинала, читала на её молитву, угрожала. Проверяла свою голову на предмет ушибов, шишек и трещин. Дышала в ладошку — вдруг, успела напиться шардоне и забыла? Ну, устала, может и такое случиться.
Может, я умерла и, типа, переродилась? Тогда совсем нечестно! Что за перерождение на середине маршрута?
К тому же мой халат и тапочки так и остались на мне. Как и дорогущая маска. Даже шрам на левой ладони от ножа, которым я руку насквозь пять лет назад проткнула. Это я так грецкие орехи ковыряла.
— Да что же происходит?! — Начиналась паника.
Наверное, стоило пойти к другой двери, за которой наверняка получится попросить помощи, вот только я дико боялась отходить далеко от зловещей двери, через которую я сюда попала.
— Это явно шизофрения, — простонала я, оседая на пол.
— Как ты здесь опять оказалась, мерзавка?!
Чавкающий голос заставил подскочить на месте.
Я, конечно, хотела попросить о помощи, но что-то в тоне говорящего заставило резко и необратимо перехотеть. Как в кино, я медленно поворачивалась, пока не нашла глазами старика лет, наверное, восьмидесяти, чья гневная гримаса начала меняться на нечто мерзкое, о чём даже думать не хотелось бы. Рыхлые губы растянулись в липкой улыбке, обнажая синеватые гнилые зубы. Он был одет в нечто напоминающее ночную сорочку, из-под которой виднелись все его планы на меня, от которых начинало подташнивать.
Резко дернула на себя уже ставшую родную дверь, как спину обожгла волна боли.
— Я же с тобой уже расправился, дрянь, — меня обдало зловонием немытого тела, — но ещё раз согласен.
Я не могла ответить. Да и дышать от боли получалось с трудом. Даже встать до конца не удалось, и вновь рухнула на пол.
— Чем девка старше, тем она выносливее, — он опять замахнулся на меня какой-то длинной палкой, вот только я успела перекатиться, — твой жалкий папаша постелил под меня порченый товар. Ты за это ответишь.
Даже разбираться не хотелось, что здесь происходит, только бежать. Мне, наконец,
