неухоженным, но исходя из того, сколько безделушек встречалось там повсюду, барон-садист не бедствовал при жизни. Отец настоящей леди Арманд — тоже, но вот девочка Арманд этой сытой жизни явно не видела.
Узкая кровать состояла из каких-то тюфяков и шкур, лежащих на длинных сундуках. На квадратной тумбе растекалась восковая лужица, а рядом сиротливо лежали две тоненькие книги в кожаном переплёте. Даже был высокий двустворчатый шкаф, но полностью пустой. Ведь все вещи леди Арманд ещё не принесли из кареты. Может, я со служанками и не только «свои» платья прихватила, поскольку этого шкафа явно не хватит, чтобы вместить в себя все наряды. И серость, сколько же здесь серого цвета! Серые стены от каменных блоков. Серое мутное стекло маленького окошка, серый вытоптанный каменный пол, украшенный половичком, который от старости тоже был серым. В углу серый…
— О господи, — прошептала я. Замерев перед чем-то, напоминающим зеркало.
Отполированный серебристый металл отражал мою фигуру почти в полный рост, только чуть расплывчато. И лицо. Именно лицо заставило меня замереть от шока. Да это же я! Вот же мои карие глаза, родинка под нижней губой, оспяной шрамик над правой бровью. И небольшой шрам на левом виске, который сейчас светился ярче на фоне внушительного синяка. Это я в пятнадцать лет на спор полезла на пожарную вышку у бабушки в деревне. Неудачно полезла.
Но почему так удивительно, что я — это всё ещё я? Неужели на самом деле я ожидала увидеть на своём месте кого-то другого? Но в том замке я ведь была в своём халате, даже мои тапочки, которые, оставшись наедине, сожгла в камине от греха подальше, служили доказательством, что я не переселилась в чьё-то там тело, а просто вошла не в ту дверь.
Вот только я была на лет десять моложе! Те самые молодые упругие щёчки, которые с возрастом заострялись. Да что уж скрываться: последние лет пять я в нижнюю губу регулярно подкалывала капельку филлера, чтобы с верхней смотрелась симметрично, но сейчас она была такой же, как до уколов. И брови сейчас, как и в мои студенческие годы были чуть домиком. Мои подружки говорили, что это придаёт мне мечтательно наивный вид, а за спиной шептались, мол, я выгляжу так, будто всему удивляюсь.
Комплексов было много. И сейчас они разом все вернулись, даже не перекрыли тот факт, что я оказалась у чёрта на куличках, да ещё и деда вчера прихлопнула.
— О-бал-деть…
— Ваша мачеха, то есть её миледи, то есть её светлость, распорядилась поставить пару дней назад. Не настоящее зеркало, — Тита по-своему интерпретировала моё замешательство, — но это так говорят. Я в графских покоях редко, я прачка. То есть, мы не сплетничаем, просто слышала, громко приказывала её миледи, то есть, они не кричали, нет, просто…
— Я поняла. Могу я попросить тебя принести мне ведро воды? И полотенце. Пожалуйста.
Девушка как-то чересчур радостно убежала вглубь «богатых» коридоров, оставив меня одну и совершенно растерянную. Почему-то казалось, что как только попаду в дом настоящей леди Арманд, всё каким-то чудом встанет на свои места. Но все вокруг как раз-таки и считают меня настоящей леди Арманд.
Ну почему мои вещи так долго не несут сюда? Мне срочно нужно взглянуть на мой халат с японской мультяшной кошечкой, чтобы просто убедиться, что я никуда не исчезла. Шрам на руке всё ещё болел, когда я давила на него со всей силы. Странно, но это приносило облегчение. Если знать куда, то ведь можно вернуться, не так ли?
Но что, если… что, если моего халата не будет на месте? То есть, что всё мои воспоминания — не мои вовсе? Что, если я и есть леди Арманд, а всё остальное мне приснилось? Ну как иначе объяснить всё вокруг?
Хотя, как иначе объяснить ракеты в космос? Или тот же фотоаппарат, с которым я работала последние лет восемь? То есть, я, конечно, умная девушка, но не настолько гениальная, чтобы придумать ту степень технического прогресса, в котором я жила.
Я — точно не настоящая леди Арманд.
— Ишь, чего удумала, — у входа запыхтела та самая женщина, которая «встретила» меня по приезду, — хотела выставить перед всеми меня лентяйкой? Байстручку отправила в услужение! Не положено тебе горничных!
— Я просто попросила воды, — которую, кстати, так и не принесли.
Но, зато, в комнату втащили мои сундуки, в которых явно уже кто-то ковырялся.
— Просто воды она попросила, — её выражение лица было почти умилительным, вот только злобные глазки всё портили, — она просто попросила, а мы должны всё бросить, греть ей воду!
Зашуганные мальчуганы, вносящие сундуку в комнату, лишая её свободного места, от каждого всплеска руками пригибались всё больше.
— Да как Вы смеете?
— Какясмею? У меня дел выше горла, но мне надо бежать с водой по лестнице, — мальчуганы уже успели ретироваться, оставив меня одну с очень разгневанной женщиной, которая, как оказалось, только набирала обороты, — перед сном помоешься! Раньше через день воду носили, а сейчас по каждому чиху должны?
Я чего-то явно не понимала. Женщина была также в чепчике и фартуке, но вела себя так, будто я не смела и рта здесь раскрыть. Но ранее меня воспринимали как дочь здешнего лорда. Как-то это не совсем помогало разобраться в сложившейся ситуации.
— Тогда сама себе наберу воды и подогрею, — женщина замерла над сундуками, которые беспардонно начала обшаривать.
— Сама? Ах, сама? — Я честно не понимала, что идёт не так. Моя просьба насчёт воды казалась такой простой, тем более в чём проблема дать мне самой набрать ту самую злосчастную воду?
— Брита, выйди, — мачеха леди Арманд стояла у открытой двери моей коморки. На этот раз её взгляд не был холодным и въедливым, как в кабинете у лорда Арманд, сейчас она почти скучающе осматривала мои испачканные юбки.
— Спасибо, — я села на стул, который тут же жалобно заскрипел подо мной. Интересно, а она поняла, что я не та, за которую меня все принимают? Не похоже, чтобы здесь все были внимательны к бедной девушке. Или, может, мне так кажется лишь на первый взгляд, — я уже не знала, как прекратить этот конфликт.
