Задавшись целью создания системного стратегического проекта консервативных преобразований, авторы Русской доктрины вместе с тем стремятся подвигнуть общественное мнение к осознанию необходимости решительного учреждения программы национального развития, а также побудить многочисленных неравнодушных экспертов и общественных деятелей к совместной разработке конкретных, точных и связанных между собой параметров этой программы и “рабочих чертежей” для ее реализации. Мы твердо уверены в том, что упорные соединенные усилия непременно увенчаются успехом.
На первый взгляд положение РФ безнадежно. Страна исчерпана демографически, изношена физически, пропустила технологический рывок 1990-х годов, у нее нет полутора триллионов долларов на обновление инфраструктуры и промышленного оборудования. Но это – на первый взгляд. Сегодня у России появляется необыкновенная возможность взять исторический реванш и стать передовой державой. И мы попытались набросать доктрину такого прорыва.
В чем же наш шанс?
В том, что нынешний миропорядок стал стремительно разрушаться. В том, что человечество входит в полосу долгого и тотального кризиса. Он вызван завершением индустриальной фазы современной цивилизации. Эпоха господства индустриализма уходит так же, как до нее уходили античный строй и Средневековье. В такие переходные моменты наступают затяжные периоды “темных времен”.
На смену индустриализму идет новый строй – когнитивная эпоха, или Нейромир. Что это такое? Это устройство жизни, где ведущую роль играет не земледелие (как в древние и Средние века) и не машиностроение (как в индустриальном обществе), а “человекостроение”. Главным будет способность людей развивать заложенные в них Богом огромные возможности, становясь учеными, духовидцами, предпринимателями, управленцами. В общем, творцами. Цивилизация, которая сумеет сконцентрировать такой человеческий капитал, сможет все: создать саморазвивающуюся инновационную экономику, организовать сложнейшие корпорации и кооперационные схемы производства, заработать значительные средства и одержать неслыханные военные победы. Резко вырастает роль мировоззрения, воображения, способности придумывать и воплощать новое. Та цивилизация, которая разовьет этот высший, творчески человеческий ярус экономики, будет доминировать над промышленными, сырьевыми и аграрными странами. Как? С помощью организационных технологий, синтеза традиционных иерархических и новых сетевых принципов организации взаимодействия и мощи интеллекта. Но всему этому потенциалу должна быть создана надежная основа, все это должно получить достойный базис и стартовую площадку в виде обновленной государственности, собирающей силы нации в кулак.
***
Почему переход от индустриализма к новому миру дает России уникальный шанс? Тому есть две причины.
По историческому опыту известно, что между эпохами ложится время смуты, полоса межвременья – как правило, кровавого и болезненного. Здесь “последние становятся первыми”, случаются “сумерки богов”, крушение казавшихся незыблемыми империй.
Историческая миссия России-СССР – миссия удерживающего мировое равновесие. Разрушив Советский Союз, Запад выпустил на волю демонов нестабильности.
Разрушив Советский Союз, Запад выпустил на волю демонов нестабильности. Россия как будто растерялась. Однако мы страна затягиваний (“долго запрягаем”) и следующих за ними быстрых решительных перемен.
В 1991 году американский идеологический гуру, высокопоставленный сотрудник госдепартамента США Фрэнсис Фукуяма выдвинул тезис о “конце истории”. Основная мысль его опуса, переведенного, наверно, на большинство языков мира, проста и изящна: с крахом коммунистической идеологии и “самороспуском” ее главного носителя – СССР – История как борьба мировоззрений и геополитических проектов окончательно уходит в прошлое и наступает Новая Эра – эра глобального торжества либерального миропорядка.
Лишь немногие тогда решились усомниться в истинности этих утверждений, предвидя трагические катаклизмы. Для большинства магия слов об “однополярном мире”, о единственной сверхдержаве затмила способность к критическому анализу, а инерция мышления стала препятствием к тому, чтобы просчитать ситуацию хотя бы на шаг вперед.
Но после 11 сентября 2001 года, после “победы” в Ираке, обернувшейся “новым Вьетнамом”, после того как “старая Европа” дерзко отказалась принять участие в иракской авантюре, впервые поставив под сомнение трансатлантическое союзничество и все увереннее заявляя о своей самостоятельности, в условиях нарастающего грохота шагов “разворачивающегося в марше” Китая, чья реальная экономика уже является крупнейшей в мире, а геополитические претензии растут не по дням, а по часам, – при ярких вспышках всех этих знаков времени становится абсолютно очевидным, что История не только не закончилась, но, напротив, вступила в острую фазу своего развития – в фазу перелома.
Суть и содержание этой фазы лаконично выразил живой классик социологии, почетный доктор более пятидесяти университетов мира, исследователь экономик и цивилизаций Иммануил Валлерстайн, выступивший 31 мая 2005 года в Москве: нынешний этап геополитических сдвигов, начавшийся с 2001 года, характеризуется окончательным преодолением мировой гегемонии США и вытеснением их с геополитической арены.
На чем базируется гегемония США и всего англосаксонского проекта? Главный механизм доминирования связан с системой мировых финансов.
Отвязав деньги от золота, да и вообще лишив их какого-либо твердого содержания и монополизировав глобальный печатный станок (эмиссию мировой валюты – доллара), финансовая элита в последней трети XX века нашла способ, который тщетно пытались отыскать средневековые алхимики, – делать деньги из воздуха. Потребляя 40% мировых ресурсов, Америка расплачивается за них… ничем не обеспеченными долговыми расписками. Все благополучие США последних десятилетий базируется на экспоненциальном росте американских долговых обязательств, которые весь остальной мир – в отсутствии твердой меры стоимости – почитает за самый надежный вид инвестиций.
Но для поддержания системы в состоянии квазистабильности (а точнее, ложной стабильности) и этого оказалось мало: в условиях стремительно падающей нормы прибыли на капитал мировая финансовая олигархия, обогащающаяся на спекулятивных операциях, с каждым годом вводит в оборот все новые и новые производные финансовые инструменты – фьючерсы, опционы, варранты, свопы и пр. и пр. Суммарный нарост этой “пустоты над пустотой”, “пустоты в квадрате” уже исчисляется сотнями триллионов долларов, то есть на порядок больше всего мирового производства товаров и услуг.
Система мировых финансов в буквальном смысле слова стала виртуальной и эфемерной.
Однако американцам в скором времени придется спуститься с небес на землю и столкнуться с жесткой реальностью. “Правда бывает горька, но она правда”. Эта растущая в геометрической прогрессии перевернутая пирамида виртуальных финансов, так же как и вызываемые ее ростом глобальные экономические диспропорции, уже достигли таких масштабов, что вся система готова рухнуть в любую минуту. Крах англосаксонского либерального глобального проекта, который проводит в жизнь мировая финансовая олигархия, неминуем и очень близок.
Еще недавно казалось, что история усмирена, введена в культурное, облицованное гранитом русло, зарегулированое всякими блоками НАТО, международными фондами и центрами, договорами и союзами. А тут – такая неожиданность. Это в стабильную эпоху невозможно свернуть события с накатанной колеи. А в зыбкости Эпохи Перемен достаточно даже легкого толчка в нужной точке, чтобы рушились целые царства. Наступает время равноденственных бурь, зарождается мировой тайфун. Старый мир умирает. В крови и муках нарождается новый миропорядок.
К этому же выводу пришел и И. Валлерстайн в своей московской лекции: в условиях кризиса даже слабые воздействия “второстепенных” стран могут оказать сильный эффект, вплоть до критического, решающего воздействия. Поэтому, считает выдающийся социолог, в ближайшие два десятилетия самый большой успех будет сопутствовать тем странам, чья политика отличается наибольшей твердостью, жесткостью, упорством и последовательностью.
Мы убеждены: это рецепт нашего успеха.
Русские вступили в эпоху крушения модерна первыми, приобретя за ХХ век колоссальный опыт выживания и даже развития в ситуациях жесточайшего форс-мажора. Мы в отличие от прочего человечества умеем жить и работать в немыслимых условиях. Такова первая предпосылка нашего возможного рывка вперед.
