Если бы глобальному торжеству либеральной парадигмы и либерального миропорядка суждено было стать реальностью, если бы миф о “конце истории” сбылся, то это обернулось бы буквальным Концом Истории, ибо означало бы качественную деградацию человечества. В разнообразии цивилизационных кодов, в их конкуренции и – одновременно – творческом взаимодействии заключается истинный механизм Истории, механизм развития.
Нынешняя серьезная переконфигурация мира в геополитическом и геоэкономическом плане в обязательном порядке означает также совершенно новую идейную конфигурацию мира. И в этой новой идейной конфигурации для России как цивилизации открывается новый шанс.
На поверхности геополитических реалий конкуренция цивилизаций выступает как борьба глобальных проектов. Таких проектов (равно как и мощных самобытных и самодостаточных цивилизаций, способных претендовать на широкую мировую экспансию прежде всего своих смыслов и ценностей, своего типа нравственности и только затем уже интересов и сил) не может быть много. Претендентов, реальных и потенциальных, на роль таких игроков в мире – пять-шесть. И в число этих немногих полноправно входит Россия.
Осознав свою духовную суверенность, на базе традиции и с учетом вызовов времени творчески переосмыслив свою цивилизационную программу, мы можем (и перед лицом Истории – обязаны) сформулировать свой Русский глобальный проект.
ЛОЖНАЯ СТАБИЛЬНОСТЬ
В России под маской стабильности сохраняется социальный “хаос”
Отсутствие в современной России официальной идеологии – следствие эклектичности верховной власти. Власть не является единой и двигается под воздействием нескольких противоположных сил и групп, заложницей которых она оказалась.
Первые шаги по упорядочиванию государственной системы были сделаны в 2000–2004 гг. Однако достигнутая стабильность оказалась ложной. Для консервации очень зыбкого компромисса власти приходится пользоваться слабой и неубедительной риторикой, выдвигая в качестве двух главных идолов, которым сегодня служит государство, – “экономическую эффективность” и “рост благосостояния граждан”. В этом, кстати, нет ничего оригинального, поскольку точно такие же лозунги выдвигало и советское руководство сорок и пятьдесят лет назад.
Смысл государства при таком порядке разжижается до предела. Сегодня провозглашаемая “экономическая эффективность” оказывается тождественной прибылям крупнейших компаний, а рост благосостояния оборачивается сверхобогащением тоненького паразитического слоя, не имеющего внутри России долгосрочных интересов.
Цель некоррумпированного государства и национальной власти состояла бы не в обеспечении гражданам успеха и “благосостояния”, а в сохранении суверенитета, самостоятельности, народной свободы, на основе которых только и может быть осуществлен личный успех отдельного человека или сообщества людей. Между ростом ВВП и ростом доходов всего населения, конечно же, нет прямой связи. Так же как нет ее между частными интересами и благом нации. Например, расходы на оборону могут повышаться во имя блага всей нации, поскольку иначе эту нацию могут просто истребить. Но при этом те же расходы могут больно бить по карману каждого отдельного гражданина. И тут нельзя порой доказать необходимость таких расходов усыпляющей софистикой “благо всех есть благо каждого”. Каждому по отдельности может быть лучше совсем иное – попасть в подданство какой-нибудь богатой страны или туда переехать. И лишь когда у людей есть общая цель, общая ценность, Отечество, в котором они намерены жить и ради которого они готовы умирать, их личное “благосостояние” начинает перерастать в мощь всего государства, их жертвы, если они необходимы, становятся ресурсом национального развития.
***
Сегодня государство – заложник “оффшорной элиты”. Мы наблюдаем критическое снижение экономической самодостаточности России, небывалую диспропорциональность регионального и отраслевого развития, связанную со сломом прежней структуры национальной экономики, перемещением львиной доли оборота финансовых ресурсов в мегаполисы, перераспределением возрастающей доли регионального дохода в теневой оборот, формированием “вампирических” слоев, непомерно раздутые индивидуальные потребности которых обслуживает вся общественная система, обескровливанием и социально-кадровой деградацией регионов Сибири и Дальнего Востока, а также ряда регионов Центральной России и Северного Кавказа в связи с вынужденной миграцией трудоспособного населения в мегаполисы. Произошел распад ключевых для национальной экономики производственно-инфраструктурных циклов, высокотехнологичных отраслей, составлявших основу мощи Советского Союза. Производственная сфера попала в вассальную зависимость от паразитических структур, диктующих условия сбыта, доставки и реализации продукции, при этом контроль производственного директората над имущественной сферой, включая основные производственные фонды, практически утрачен. Основные средства массовой информации внушают аудитории убежденность в непреодолимой культурной неполноценности, беспомощности перед катастрофическими событиями, культивируют социальную безответственность и нравственную распущенность.
Таким образом, достигнутая “стабильность” не является и не может быть смыслом государственной политики. Страна вновь попала в “ловушку бессмыслицы”, заданную чисто рамочными, лишенными внутреннего созидательного содержания принципами “свободного движения по стране товаров, капитала, рабочей силы”, “обеспечения равных условий конкуренции”, “интеграции в мировое хозяйство”.
Во всем этом поле не может быть задан смысл национального развития. Так же как рост ВВП и даже рост доходов каких-то “граждан” – это тоже не смысл жизни нации. Бессмыслица и идеологическая невнятица в нынешней РФ – это управляемый хаос, ситуация “мутных вод”. Нынешней хаосократии необходимо противопоставить смыслократию.
СТЯГИВАНИЕ СМЫСЛОКРАТИИ
Прорыв к традиционному русскому государству
Для нас Россия Отечество – вне зависимости от политического режима. Поэтому критика существующего положения вещей не самоцель и даже не цель Русской доктрины. Если мы затрагиваем нынешнюю власть и так называемую “элиту”, так это попутно, ради более полного раскрытия основных тем Русской доктрины.
Не страшно, что сейчас нам так плохо. По выражению отечественного мыслителя, неблагополучие бывает нужно человеческой душе. У нас есть еще возможность на месте разрушенной старой системы воздвигнуть гармоничный порядок. И в этом сверкающем будущем мы узнаем свою тысячелетнюю Родину – Россию, увидим, как в этом грядущем обществе проявляются ее родовые черты.
Не случайно мы употребили термин “великий перелом”, который обычно ассоциируют с 1929 годом, годом, когда Сталин решительно обозначил свой политический вектор – разрыв с революционной “эпохой перемен”, эпохой брожения и неясности перспектив.
Парадокс “великого перелома” – движение на опережение, стремление отвечать на еще не состоявшиеся удары противника упреждающими ударами сочетается с возвратом к традиции, к наследию древних строителей государства. Парадокс этот объясняется тем, что в прошлом наши предки уже неоднократно стояли перед вызовами истории и были вынуждены делать над собой невероятные усилия, чтобы изменяться, не изменяя себе, менять свою жизнь, не подменяя свою личность какой-то другой, чужой личностью. Только так, в борьбе с вызовами и смертельными угрозами, а не через самоповтор, живет настоящая традиция.
В прошлом наши предки уже неоднократно стояли перед вызовами истории и были вынуждены делать над собой невероятные усилия, чтобы изменяться, не изменяя себе. Только так, в борьбе с вызовами и смертельными угрозами, а не через самоповтор, живет настоящая традиция.
Поэтому мы ставили перед собой задачу не изобрести Русскую доктрину, а совершить над собой усилие, чтобы пробиться к себе, своей собственной сущности, своему Я. Нам требуется не учреждение нового государства, а прорыв к традиционному русскому государству. Мощь национально-государственной традиции никуда не исчезла, она дремлет в народе и ждет своего часа – часа пробуждения. И по-настоящему восстановление нашей традиции возможно только в формах новейшего, технологически совершенного и разумного творчества, зорко распознающего самые грозные и острые вызовы новой эпохи и четко отвечающего на них.
