армии группы армий «Центр». Корпусами командовали опытные генералы, дравшиеся под Минском, Смоленском, Москвой и Ленинградом — Ганс Цорн, Иоахим Лемельзен, Йозеф Гарпе[1]. Это были старые танковые волки, прекрасно знавшие преимущества моторов на гусеничной тяге, защищённых усиленной бронёй да ещё оснащённых тяжёлыми пушками.
Правда, и генерал Пухов против своих соперников был не юношей, имел и хорошее военное образование, и боевой опыт, но всё же если проводить элементарные сравнения, то увидим: самый молодой из противников, Ганс Цорн, который был на четыре года старше Пухова, с 1938 года постоянно служил в полевых войсках, а советский генерал после непродолжительного опыта командования всего лишь стрелковым полком с 1930 по 1941 год занимался всего-навсего преподавательской работой, находясь в стороне от маршей, стрельб и полигонов.
Но русские, как известно, учатся быстро. И то, что предложили и командирам танковых корпусов, и командующему 9-й армией генералу Моделю штаб 13-й армии и солдаты генерала Пухова, старым кайзеровским офицерам, приобретшим свой первый боевой опыт ещё на полях сражений Первой мировой, а потом победоносно прошедшим по Польше и Франции, закалённым в боях под Ржевом, — этим лучшим из лучших оказалось не по зубам. Правды ради, следует понимать: за спиной генерала Пухова начиная с момента подготовки к битве и до завершающих боёв в рамках операции «Кутузов» стояли генерал армии К. К. Рокоссовский, его штаб и большой опыт предшествующих боёв. Как покажут дальнейшие события, это был хороший тандем.
Поскольку тема этого очерка не только 13-я армия и её командующий, стоит отмотать плёнку событий немного назад, в предысторию Курской битвы, вернее, в период её подготовки.
* * *
Согласно оперативному приказу № 5 Ставки фюрера на главных направлениях предстоящего наступления создавались мощные ударные группировки. Лишних войск у Гитлера не было, резервы к 1943 году истощились, поэтому для предстоящего решающего сражения планировалось «высвобождающиеся путём отвода из района Вязьмы войска 4-й и 9-й армий выделить в резерв Главного командования». Главной ударной силой, которая должна была сокрушить оборону Красной армии ударом с северо-запада, с Орловского плацдарма, должна была стать 9-я полевая армия генерал-полковника Вальтера Моделя[2].
Устал Модель от Вязьмы и Ржева, где его армию едва не задушили в бесконечных атаках в 1942-м. Этот год был тяжёлым не только для Красной армии, но и для вермахта. Операцию по отводу войск из Ржевско-Вяземского выступа[3] Модель провёл блестяще. В результате удачного манёвра уже в мае 1943 года 9-я армия значительно уплотнила боевые порядки 2-й танковой армии на Орловском плацдарме и встала перед Центральным фронтом в готовности атаковать его оборону. Ударную группировку составили крепкие дивизии, побывавшие в боях и познавшие и победные марши, и поражения в период отступления от Вязьмы и Ржева. Задачей этой мощной группировки было нанесение удара на участке между шоссейной и железной дорогами Орёл — Курск, в ходе которого планировалось разрезать советскую оборону на всю её глубину и, энергично продвигаясь на юго-восток, соединиться с авангардами южной группировки. Таким образом, Курск и почти вся группировка Воронежского, Центрального фронтов и Степного военного округа оказались бы в гигантском «котле». А с «котлами» немцы справляться умели.
Г. К. Жуков, анализируя донесения разведки и наблюдателей, подготовил для Верховного главнокомандующего доклад, в котором, по сути дела, сформулировал концепцию предстоящего сражения: «…Переход наших войск в наступление в ближайшие дни с целью упреждения противника считаю нецелесообразным. Лучше будет, если мы измотаем противника на нашей обороне, выбьем его танки, а затем, введя свежие резервы, переходом в общее наступление окончательно добьём основную группировку противника». Свои выводы Г. К. Жуков делал, наблюдая и синтезируя всю картину, которая сложилась к тому времени и на севере, и на юге Курского выступа, во всей её совокупности, включая дискуссию, подспудно возникшую во время планирования операции между командующими войсками фронтов и их штабами.
Сталин колебался. Слишком многое ставилось на карту.
Дело в том, что командующий войсками Воронежского фронта генерал армии Н. Ф. Ватутин энергично ратовал за немедленный, упреждающий удар по скоплению немецких войск, которые к маю уже сосредоточились по периметру Курской дуги. На фотографиях, сделанных авиаразведкой, отчётливо были видны и плотные артиллерийские позиции, и скопления танков, сосредоточенных в лесах, оврагах и рощицах ближнего тыла.
Для выработки наиболее правильного решения Сталин поручил собрать совещание в Ставке с приглашением командующих войсками фронтов. К. К. Рокоссовский впоследствии вспоминал: «Ставка приняла решение в оборонительной операции под Курском ослабить его ударные группировки, а потом перейти в наступление на всём <…> участке фронта — от Смоленска до Таганрога».
Гитлер тем временем тоже проводил консультации по поводу предстоящей операции со своими фельдмаршалами и генералами. На совещании в Мюнхене после долгих колебаний (он тоже сомневался!) наконец были определены дата начала операции и способ действия — атаковать. Атаковать советские позиции проверенным способом, который не раз приносил успех, — танковыми клиньями, с севера и с юга под основание Курского выступа, по сходящимся направлениям, при этом в авангарде клиньев выставить новые образцы бронетехники — танки «Тигр», «Пантера» и истребители танков самоходки «Фердинанд». Были намечены направления и участки фронта, на которых южная (Гот) и северная (Модель) группировки должны были наносить свои удары. Модель высказался против этого плана.
Присутствовавший на совещании в Мюнхене 3–4 мая 1943 года генерал-инспектор танковых войск генерал-полковник Гейнц Гудериан вспоминал: «Модель, располагая подробными разведывательными данными, особенно аэрофотоснимками, доказал, что как раз на этих участках фронта, на которых обе группы армий хотят предпринять наступление, русские подготовили глубоко эшелонированную, тщательно организованную оборону». Чтобы его довод против атаки заранее подготовленных оборонительных рубежей русских выглядел более убедительным, Модель предъявил участникам совещания аэрофотоснимки своего участка.
В тот день и Гитлер, и начальник Генерального штаба Цейтцлер, и командующие группами армий, и все присутствовавшие внимательно и беспокойно разглядывали фотоснимки из папки командующего 9-й армией — многочисленные, чёткие, будто обведённые тушью, очертания оборонительных линий войск генерала К. К. Рокоссовского, соперника Моделя в предстоящей битве. На направлении главного удара находились позиции русской 13-й армии.
Гитлер поинтересовался, кто командует этой армией. Ему назвали имя, дали краткий послужной список: из семинаристов, прапорщик старой Русской армии, участник Великой войны, командовал конной разведкой; в 1918 году добровольно перешёл к большевикам, в Гражданскую войну командовал бригадой, хорошо знает штабное дело, но потом на многие годы ушёл в преподавательскую работу; после вторжения германских войск в пределы СССР командовал стрелковой дивизией, ничем особым себя не проявил, с 1942 года руководит войсками 13-й армией; по характеру осторожен, несколько медлителен, но всё это компенсируется его упорством и внутренней твёрдостью в достижении поставленной цели. Резюме: противник опасный.
Фюрер никак не отреагировал на информацию. Имя этого генерала было ему незнакомо. Он знал всех своих генералов, командиров корпусов, танковых и гренадерских дивизий,
