Голодные дети, — зачем-то добавила я.
— Меня не съедят. Подавятся.
«Я в самом деле это делаю? Разговариваю с кроликом?» — ужаснулась сама себе и решила попробовать не обращать внимания эту странную «нечисть» (кажется, так он сам себя назвал).
— Ну стой, чего ты уходишь? Я же полезный. Неужели тебе фамильяра иметь не хочется? Я… клады находить умею!
Я не дошла до двери всего шаг, когда резко остановилась. Он сказал «клады»?
Осторожно повернулась к животному.
Тот продолжал смотреть на меня красными немигающими глазищами.
— Мне деньги нужны. Сможешь с этим помочь?
— Я чую, если где заначка есть. — Тот, поняв, что это его шанс, мигом оказался рядом. — Могу по твоему дому пробежать. Мало ли где мелочь в зимней куртке осталась. Или за шкаф денежка завалилась. Я найду.
Открыв дверь, я ему кивнула:
— Ладно, заходи. Надеюсь, я об этом не пожалею.
Но пожалела я об этом очень скоро. Едва зверь оказался на веранде, которая была пристроена к крыльцу, как начал привередничать.
— Ну тут у тебя и дыра… — Но он осекся, потому что двери в отапливаемые комнаты, где и жили мы с детьми, открылись и нам навстречу выбежали мои двойняшки. Надя и Федя. Они были очень похожи друг на друга. Белокурые (как, впрочем, и все остальные мои детки), с кудряшками, чуть прикрывающими уши. С одинаково хитрыми проказливыми взглядами.
— Аня, Аркашка, идите сюда! Чего мама принесла! — завизжали они, кидаясь на кролика.
Тот разом присмирел, испуганно прижал уши к спине и с мольбой посмотрел на меня.
Из-за двери показались еще дети. Старшая — Аня, ей было двенадцать, и восьмилетний Аркашка. А у Ани на руках была двухлетняя Лилечка.
— Мамочка, ты где кролика взяла?!
— Какой хорошенький!
— Давайте его себе оставим.
— Дайте мне потискать, какая у него шерстка мягкая, только грязный, надо помыть.
— Потащили его в бочку в огороде окунем и помоем, а?
Нечисть надо было спасать. Ну и детей от нее, мало ли что этот «фамильяр» мог выкинуть.
Взяв у старшей дочки Лилечку, я попыталась отбить у них животное.
— Мама, а ты сказала, за ужином пойдешь… — вдруг испуганно посмотрела на меня старшая. — Ты ведь не его нам варить будешь? Пожалуйста, мамочка, не убивай его.
На лицах детей тут же отразился ужас и страх, они принялись загораживать от меня кролика.
— Можно нам его оставить?
— Мы лучше голодные посидим!
— Не надо его варить!
— Не собираюсь я его варить. Это декоративный кролик. Таких не едят. — Кролик на этих словах часто-часто закивал.
— Ой, смотрите, кивает. Какой он умненький! — засюсюкали дети.
В итоге на то, чтобы отправить детей гулять во двор, понадобилось еще минут пять. Но после обещаний оставить зверя себе они все же ушли.
На руках у меня осталась только младшая.
Зайдя в комнату, которая служила одновременно и коридором, и холлом, и столовой, я плотно закрыла за собой дверь и на всякий случай задвинула щеколду.
— Что? Уже не так сильно хочешь жить у меня? — усмехнулась я, глядя на растерявшего пыл фамильяра.
— При этой общаться безопасно? Людям о нас нельзя знать. — Кролик враждебно глянул на Лилечку.
Я отпустила дочку с рук на пол, а сама села на стул:
— Она еще не говорит толком, ей только-только два исполнилось.
— С этими детьми никогда не знаешь, что ожидать. Жуткие создания. А как они меня трогали… — Зверька передернуло. — Пусть не подходят больше, а то покусаю.
— Только попробуй их обидеть, я тебя в супе сварю, — с угрозой произнесла я. — Или будешь изображать милого домашнего питомца, или убирайся.
Кролик на это только хмыкнул, придирчиво осматривая бедную обстановку. Стол, накрытый заклеенной скотчем клеенкой, выцветший диван, тканые половички на полу, печка.
— Не чувствуешь, что тут вообще где-то могут быть деньги? — невесело вздохнула я.
Ну и на что рассчитывала? Что где-то в подполье клад зарыт? И вообще, как-то я слишком легко отнеслась к тому, что животные разговаривать умеют, а меня саму назвали «нечистью». Может быть, это признак сумасшествия?
Лилечка тем временем попыталась погладить кролика.
— Эй, мелкая, уйди от меня! Уж ты-то меня не напугаешь! — зашипел тот, снова по-кошачьи выгибая спину.
На это малышка взяла со стала фломастер, с хитрым личиком его открыла и, широко улыбнувшись, двинулась на зверька.
— А-а-а-а…. — кролик истошно завопил и со страхом кинулся в зал.
Едва сдержала смех. Фломастеры давно уже высохли и не писали, но откуда «гостю» об этом знать?
— А тут что-то есть! — раздался крик из зала. — Эй, как тебя там… Света? Я клад чувствую!
Сердце радостно подскочило к груди. Все-таки сработало?
«Клад», как назвал его зверек, обнаружился в одном из шкафов, на который указывала кроличья лапка.
— Вот этот ящик открой.
И действительно. В ящичке вместе с женским бельем обнаружилась целая тысяча. Когда я ее доставала, дрожали руки от волнения.
Не много. Но, по крайней мере, прямо сейчас я могла пойти и купить немного продуктов, накормить детей. А если способности фамильяра работают — то, может быть, он найдет и куда спрятаны документы, банковские карточки (уверена, они должны быть)? Может быть, на детей какое-то пособие приходит? Да и муж, который пропадает где-то все время и которому, кажется, вообще нет дела, сыты ли дети, должен зарплату получать.
Кролик тем временем довольно начал себя вылизывать. Кошачьих повадок у него действительно было слишком уж много.
— У тебя есть имя? — спросила я, доставая сумку, чтобы пойти в магазин.
— Моя прежняя госпожа звала меня Злыдень.
— Какое-то не слишком благозвучное имя для домашнего любимца.
— Имя, данное мне моей бедной госпожой, я не променяю ни на какое другое! — моментально вскинулся кролик, обнажив острые клыки.
«Клыки?! У кролика?..»
— Ну да, оно тебе определенно подходит… — На всякий случай отодвинула Лилечку, все еще пытающуюся добраться до зверька, подальше. — Давай будешь… Деньком? Ну, Злы-день. Сокращение от настоящего имени.
— Ладно, — милостиво разрешил Денек. — И учти, если хочешь, чтобы помогал тебе и дальше, то пятнадцать процентов от всего найденного мои. Пойдешь в магазин, купи мне фисташкового мороженого.
— Не уверена, что в нашей деревне такое продается…
Денег и так в обрез, а он
