так думать!» — Упрямо тряхнула головой, пытаясь не поддаваться жалости к самой себе.
— Ну допустим. — Кролик высунул белую мордочку.
— Как думаешь, мог это сделать муж? — Я кивнула на дверь, за которой тот скрылся. — Он такой агрессивный…
Я невольно коснулась рубца на животе. Он ощущался даже через футболку. Откуда он у меня?.. Остался от родов, или это какая-то старая травма?
— Может, да, а может, нет. Ну а что до агрессивности… Нечисть в доме. Что ты хотела? Люди рядом с низшей нечистью всегда такие. — Денек смешно чихнул. — Ты вообще пыль убираешь? Столько грязи тут у вас на печке.
— И ты туда же. — Я скрестила руки на груди, размышляя. — Но ведь дети же себя нормально ведут.
— Потому что ты их мать. Считай, у них теперь иммунитет, — снова чихнул Злыдень.
Дав себе какое-то время успокоиться, все же увела детей гулять на улицу. Во дворе за домом стояла старая веревочная качель, привязанная к ветке высокого дуба, а рядом была куча песка, в которой младшие играли как в песочнице. Сейчас, правда, из-за весенней слякоти и не до конца сошедшего снега вместо куличиков у них получались грязевички.
«Поговорить с Семеном? Или не стоит?» — размышляла я, решаясь.
В итоге, попросив Аню присмотреть за младшими, отправилась в дом.
Вот только мужа нигде не было. Только нетронутый ужин на столе, который я ему оставила.
Вздохнув, убрала все в холодильник и принялась приводить кухню в порядок.
— Мамочка, тебе помочь? — тут же прибежала Аня, заставив своим вопросом невольно улыбнуться.
Все-таки какие хорошие у меня дети.
— А у тебя самой уроки сделаны? Может быть, тогда Аркаше поможешь?
С кухни незаметно для самой себя перебралась с приборкой в столовую, а затем в зал. Надя и Федя помогли вытереть пыль, и даже Лилечка делала вид, что собирает, а не разбрасывает карандаши и фломастеры.
Куча камешков, веточек, каких-то палок, которые, видимо, дети с улицы принесли — все это выбросила. Под конец дня вытряхнула половики и покрывала с диванов.
— Ну вот. Можешь, когда тебя носом тыкнешь. Даже как-то… поприятнее стало, — фыркнул Злыдень.
Я на это закатила глаза.
После слов кролика: «ты — нечисть», можно было ожидать раздрая в душе, паники, но на деле — словно пазл защелкнулся. Стало спокойнее и легче. А с учетом волшебного зверька — появилась и надежда. Может быть, дома у меня и нет больше «кладов», но ведь можно искать на улице. Мало ли кто где сережку терял на полях (Вокруг деревни их было много. Принадлежали раньше колхозам, а сейчас не использовались) или что-то еще ценное.
Так или иначе, настроение было приподнятое. Ребята радовались возможности включиться в общее дело, и под вечер, едва я расправила диваны и уложила их — очень быстро уснули.
Муж вернулся ночью, когда дети уже спали.
Аня с Надей — вдвоем на диване в зале. Федя с Аркашей — на втором диване в столовой (или коридоре, никак не могла определиться, как назвать эту комнату). Я с Лилечкой легла в спальне, на единственную в доме кровать.
Хлопнула входная дверь. Я напряглась, боясь пошевелиться.
Глава 2
Глава 2
Семен зашёл, постоял немного рядом. Кровать была большая, а поэтому, несмотря на ребенка, даже такой крупный мужчина, как мой муж, без проблем бы разместился, но он лишь взял подушку.
Меня обдало резким запахом алкоголя. Едва не дернулась, пришлось закусить губу и задержать дыхание, чтобы не выдать себя.
Мужчина вышел из спальни. Снова хлопнула дверь. Видимо, ушел на веранду, там располагался еще один старенький продавленный диванчик.
А утром, когда я проснулась (специально пораньше встала, чтобы успеть приготовить завтрак и накормить детей), его уже не было. Во сколько же он уходит на работу?
Все утро я ругала себя за трусость, за то, что так и не поговорила с мужем, не разобралась с деньгами, документами.
«Сегодня, пока дети будут в школе и в садике, обязательно все решу!» — пообещала себе. Кролик (получивший, пока дети не видели, еще одну половинку мороженого) радостно прыгал по квартире, изображая абсолютно нормальную декоративную зверушку. В какой-то момент я даже засомневалась, а не привиделись ли мне вчерашние откровения пушистого фамильяра.
Но стоило детям надеть курточки и выбежать на улицу, как наглая пушистая зверюшка заявила:
— Давай не задерживайся. И купи зоошампунь по дороге, мне надо помыться, колтуны расчесать, я за месяц на улице совсем себя запустил.
— Максимум — хозяйственное мыло. Зоошампунь ему! — От такой наглости даже самобичевание отошло на второй план.
Следующий час ушел на то, чтобы проводить детей до соседней деревни в школу, затем отвести Надю, Федю и Лилечку.
Моросил дождь, малышня весело шлепала резиновыми сапогами по лужам.
И если старшие в школу ушли без происшествий, то воспитательница из садика вела себя странно. Вроде бы участливо спрашивала, как у меня дела, и одновременно с этим была на взводе, прикрикивала на ревущих детей и переругивалась с нянечкой.
— Светлана Сергеевна, вы ведь не забыли подать на компенсацию стоимости садика для многодетных? — улыбалась женщина, затем поворачивалась, и лицо ее превращалось в оскал: — А ну сели все, я сказала! Поревите мне еще! Виктория Леонидовна, почему до сих пор на стол не накрыто? Мне что, опять все самой?!
— Ирина Федоровна, а не пошли бы вы… к заведующей! Это вы на мне ездите как на лошади. С утра до вечера как белка в колесе, руками работаю, жопы всем мою, полы убираю, пока вы тут баклуши бьете!
«Может, и не стоит тут малышей оставлять?» — уже выйдя из одноэтажного деревянного здания, осторожно заглянула с улицы в окно. И нянечка, и воспитатель — обе абсолютно миролюбиво о чем-то говорили меж собой, а дети спокойно играли рядом. Никто не кричал, не плакал…
Может, прав был Злыдень, когда говорил, что люди плохо реагируют на нечисть? И это из-за меня все ругались?
Постояв немного и убедившись, что моих малышей никто не обижает, отправилась домой.
По дороге зашла в единственную в деревне аптеку. Она работала только по будням, и то до трех часов дня. Долго сомневалась, тратить ли деньги — но все-таки решила, что если уж оставляю животное в доме, то нужно хотя бы его вымыть. Злыдень же сказал, что месяц скитался по
