Поеду в Вятку, часть золотишка из земли извлеку, а там и будем посмотреть.
Глава 3
Глава 3 Начало пути в Вятку
На железнодорожном вокзале за билет до Вятки платить не потребовалось.
Да и не было билетов. Вместо него в кассе мне выдали небольшой прямоугольничек желтого полукартона. При императоре Николае Александровиче на таком книжки врачебного освидетельствования проституток печатали.
Сейчас проституции в России как бы не существовало, два раза в неделю на врачебный осмотр жрицам продажной любви ходить было не нужно, а запасы полукартона в типографиях и на складах остались. Вот его для благого дела и использовали.
— Как не надо платить? — удивился я. — За чей счёт банкет?
— Вы, что, товарищ? С Луны свалились? С сегодняшнего для новые правила проезда по России в силу вступили. Газет не читаете? — из окошечка кассы на меня как рой ос устремился.
Мне доходчиво объяснили, что введен налог на железнодорожный транспорт. Все его платят, а кому потребовалось — едут. В новой России и жизнь по- новому строится — на принципах социального партнерства и всенародной справедливости.
— Да я и не против…
Всё бы хорошо, но на желтом прямоугольничке значилось, что могу я занять своё место в вагоне, что до нужного мне места следует, только через десять дней.
— Ранее — всё разобрано, — дали мне пояснение в кассе.
Оставалось только надеяться, что не все ещё родимые пятна капитализма в стране изничтожили.
Мне повезло. За соответствующую сумму, удивительно — живём по-новому ещё первый день, а тариф уже сложился, проводник обкусанным карандашиком мне дату в праве на разовый проезд переправил и предложил место на выбор в вагоне занять.
— Садись где свободно. Скоро уже отправляемся.
Во как… Ничего не боится, не страшит его карающий меч справедливого пролетарского закона.
— Надо что будет — обращайся. Водка, пиво, закусить там или ещё чего. — проводник мне хитро подмигнул и изобразил на себе волнующие воображение женские выпуклости.
Вид у меня, действительно, был пока умеренно платежеспособный.
Да, с такими светлое будущее не построишь…
В вагоне стояла холодрыга, но хоть не дуло и сверху не капало. Пассажиры рассаживались поплотнее — так теплее. А что зимой тут будет?
— Топить-то здесь предполагается? — задал мне почти риторический вопрос сосед. По виду — из бывших.
— Ишь, чего захотел… Не при старом режиме, — зашипел на него парень блатной наружности, что разместился напротив нас. Места справа и слева от него пустовали. — Нет в тебе, дядя, пролетарского огня — вот и мёрзнешь.
У меня, по всей видимости, пролетарский огонь в груди также отсутствовал.
— Будут, будут. Тронемся и будут, — внесла ясность молодушка, замотанная как капуста в три платка. — Согреимся…
Она хохотнула и гордо оглядела соседей. Вот де, какая она информированная.
Парень, что занял место напротив меня, был весь как на шарнирах. Всё время его даже сидя дергало. Причем — непредсказуемо.
Не первый раз я такое у блатных вижу. У бузников они это переняли? Из их ломания свой арсенал пополнили? Так-то полезно это во время схватки, но не всё же время…
— Чо пялишься? — парень переключился на меня. Чем-то я ему не понравился. Ещё и нож он достал и стал с ним играться.
Не, не противник он мне.
— Убери. Порежешься.
Я и так с утра был не в настроении, а тут ещё он такое вытворять будет…
— Чо? — у сидящего напротив меня глаза на лоб полезли.
Какой-то лох его учить вздумал. Сейчас он у нас быстренько в разряд терпил перейдёт…
Многие неверно думают, что лох и терпила это одно и то же. Не-не-не. Лох ещё только своим поведением или видом напрашивается на противоправные действия, а в отношении терпилы они уже совершены.
Парень только успел бурлящее безумие в своих глазах изобразить и за каким-то лешим руку с ножом в сторону отвести, точно — не всё у него с головой ладно, как я в кадык его резко ударил. Одного раза хватило.
— Поберегите, пожалуйста, моё место, — попросил я того, что из бывших. Сам же крепко взял что-то ещё хрипящего за шкирку и волоком вытащил его из вагона на перрон.
— Тут человеку внезапно плохо стало, — пояснил я свои действия проводнику. — Пусть на холодке полежит, очухается. Наверное, у него с головой что-то.
Проводник быстро-быстро закивал. Руками ещё всплеснул.
— Вот ведь война-то! Сколько после её контуженных!
— И не говорите, — разделил я его высказанное мнение о происходящем.
— Отправляемся! Посадка закончена! — чуть не оглушил меня своим криком проводник. Наш состав, и правда, зазвенел буферами.
Глава 4
Глава 4 Новые декреты
— Вот. Располагайтесь. Поберегли.
Тот, который из бывших, даже вскочил при моем возвращении.
Пободрей он как-то даже стал, плечи расправил. На лицо порозовел чуток. Исчез тревожащий его фактор.
Что? На место, которое парень занимал, он мне указывает? Я совсем другое имел в виду, но — от хорошего не отказываются. Сейчас мне даже прилечь можно…
— Благодарю.
Мой вещевой мешок уже обрел новое место расположения и я рядом с ним присел. Чем в дороге голод унять у меня по пути на вокзал было куплено — не в первый раз путешествую. Пусть лучше останется, чем бурчать пустым брюхом. Впрочем, в этот раз мне такое не грозило. Полученное по карточкам в распределителе было весьма скудным — опять нормы урезали, так мне было сказано при отоваривании. Ну, и за это спасибо. Пришлось закупаться в лавочках у вокзала. Цены там кусались, но на своем здоровье не экономят. Всю полученное и купленное съестное теперь у меня в вещевом мешке и содержалось.
Сегодняшние газеты я тоже приобрел, но уже после новости, которую узнал в кассовом зале. Тут обычно новые декреты сразу не по одному принимали, может что я ещё пропустил кроме изменений в порядке работы железнодорожного транспорта?
Так и оказалось. Были ещё и изменения в области народного здравоохранения. Опять же под лозунгами общедоступности и бесплатности. Второй раз за сегодня меня посетила одна и та же мысль — за чей счёт банкет? Головушка моя не раз контужена, вот и не страдает разнообразием оформления мыслей. Да что там, с памятью у меня сейчас подозрительно нехорошие проблемы после Парижа. Забываю слова на ровном месте. Хорошо, что не полностью. Вспоминаю, что нужно, но не сразу. Приходится для этого постараться…
Всё это — пугает.
Эх, война…
Медицинский декрет не сильно отличался от железнодорожного. Опять же, если появилась такая потребность — иди к врачу на прием. Нет в месте проживания оного — к фельдшеру. Всё — и осмотр, и лечение, и медикаменты будут тебе совершенно бесплатными как амбулаторно так и в стационаре. Откуда денежки на это чудо? Рецепт как для железнодорожного транспорта — налог. Медицинский. С каждого работающего.
А кто за неработающих будет платить? За стариков, детей, инвалидов? Опять же в Наркомздрав социальное партнерство на щит поднимал — работающий платит за неработающего, здоровый — за немощного… Мы же теперь все сознательные.
Не, всё хорошо и красиво. Однако, собираемость налогов сейчас оставляет желать лучшего. Это ещё мягко сказано.
Очередь опять же. Получится как сегодня с моим проездным документом. Да, получил я его совершенно даром, но не на сегодня, а мог им воспользоваться только через десять дней. Ехать же мне надо было именно сейчас! А в случае болезни, травмы? За десять дней за милую душу подохнешь…
Доктора и фельдшеры у нас ещё за годы военных действий повыбиты. А медицинские сестры? А сиделки?
Про медикаменты я уже и не говорю. В армии у нас с ними плохо было, особенно в последнее время.
Так, а с системой возмещения затрат что? С оплатой труда?
В Государственной Медицинской Кассе выдают тебе талончик. Не опять ли на желтом полукартоне? Доктор его получает за проведенное лечение и сдает на оплату обратно в ГМК. Столько-то положено за то, столько — за это. Всё от диагноза зависит.
