Мгновение спустя он выпрямился, откинул волосы, опустил крышку пианино, встал и насмешливо поклонился несколько ошеломленной публике. Майкл начал аплодировать, к нему присоединились все сидящие в баре любители субботней выпивки.
— Вижу, ты не потерял своей блестящей техники, — комплиментом приветствовал друга Майкл. Тот рассмеялся.
— Шутишь, наверное? Я не прикасался к пианино с тех пор, как был здесь в последний раз. — Сид поднес к губам пивную кружку и сделал большой глоток. С удовольствием крякнув, он стер пену с верхней губы. — Отлично, а? По-моему, на улице слишком жарко для весны.
— Давно не видел тебя, — заметил Майкл, стараясь не показать своего отношения к его появлению здесь.
— Верно, — согласился Сид. — А ты отлично выглядишь.
Майкл грустно усмехнулся в ответ на столь явную ложь. Когда-то он был действительно хорош, но с возрастом располнел, а его светло-каштановые волосы поредели. Не сказать, чтобы это очень огорчало Майкла, он не слишком заботился о своей внешности.
— Так где же ты пропадал? — спросил он друга.
— Так, кое-где.
Майкл покачал головой и вздохнул.
— Вижу, ты не меняешься. Все такой же разговорчивый.
Сид усмехнулся.
— Брось, Майкл, это неправда. Да мы с тобой обо всем на свете переговорили за этим столом! В теории решили проблемы сохранения окружающей среды, разругали политиканов, раскритиковали все и всех!
— Ты прекрасно знаешь, что я говорю не об этом. Черт побери, Сид, ты мог хотя бы для приличия позвонить мне, прежде чем отбыть в неизвестном направлении. Я думал, мы были друзьями.
— Мы и остаемся ими. Ты же меня знаешь. Я никогда и нигде не задерживаюсь надолго. Просто начинаю скучать.
Майкл не помнил точно, сколько времени Сид пожил в городе, прежде чем уехать. Пожалуй, всего несколько недель. А казалось — гораздо дольше. С ним так интересно было поговорить!
— И как долго мы будем иметь честь лицезреть тебя на этот раз?
— А бог его знает. Неделю, месяц или год. Как сложатся обстоятельства.
— Какие обстоятельства?
— Черт возьми, не спрашивай меня об этом, Майкл! Я просто плыву по течению.
— Держу пари, что все дело в женщине, — пробормотал Майкл.
Обычно добродушное лицо Сида застыло, он пронзил друга холодным взглядом.
— Проклятье, о чем ты говоришь?!
Майкл опешил. Он никогда не видел его таким. Перемена была просто поразительной: обычно приветливый и спокойный, Сид вдруг стал холодным и одновременно агрессивным, даже его голос зазвучал по-другому — низко и угрожающе.
Майкл поспешил успокоить его.
— Да я ничего такого не имел в виду! Просто рискнул предположить, почему ты так срочно уехал из Веллингтона. Думал, может, одна из женщин пыталась добиться от тебя обещания жениться.
Сид заметно расслабился, постепенно превращаясь в хорошо знакомого дружелюбного человека. Обаятельная улыбка тронула его губы.
— Одна из моих женщин? — Он откинулся на спинку стула и сделал еще один большой глоток из кружки. — Ты, похоже, думаешь, что я держу гарем?
— А разве нет?
— Да ничего подобного. Просто я парень на один раз.
— Парень на одну ночь, ты это имеешь в виду? И правда, я никогда не видел тебя с одной и той же женщиной два раза подряд.
Сид пожал плечами.
— Знаешь ли, это придает жизни остроту.
— Везучий ты, черт! Будь у меня твоя внешность, я бы тоже даром времени не терял. Хотя, если честно, всему предпочитаю тихую и почти монашескую жизнь. От женщин одни неприятности. Так, значит, ты уехал не потому, что одна из влюбленных куколок всерьез решила заполучить от тебя обручальное кольцо и ребеночка?
— Конечно нет! Я вообще никогда не связывался с такими женщинами, боже меня упаси! Хотя, надо признаться, это действительно женщина. Только из-за нее я не уехал из города, а вернулся.
— В самом деле? Я весь внимание. Что же это за женщина, если она сумела заставить тебя вернуться?
Сид рассмеялся.
— Ты все равно не поверишь, даже если я скажу.
— Если это касается тебя, я поверю чему угодно.
— Она монахиня.
— Монахиня?! — повторил Майкл, укоризненно качая головой. — Боже милосердный, Сид, неужели тебе было мало свободных женщин, что ты выбрал жертвой бедное наивное создание из монастыря!
Сид снова рассмеялся.
— Сестре Марии около восьмидесяти.
— О! В таком случае она, возможно, в безопасности.
— Она практически вырастила меня.
— Кроме шуток? Может, расскажешь?
— Да рассказывать особенно нечего. Она возглавляла сиротский приют и детский дом под Веллингтоном. Тридцать пять лет назад меня подбросили к дверям приюта с запиской о том, что мое имя Сид. Мне было несколько недель от роду. Монахини, а особенно сестра Мария, занялись моим воспитанием. Они и дали мне фамилию Адамс.
— Почему же никто не усыновил тебя, ты ведь был совсем маленький?
— Не знаю. Но каждый раз, когда появлялась семейная пара и хотела взять меня, повторялась одна и та же история. Сестра Мария любезно приглашала их на чашечку чая, и после разговора с ней они выбирали другого ребенка. Бог знает, что уж она им там говорила… Может быть, что я умственно отсталый или еще с какими-нибудь отклонениями, не знаю. Сестра Мария всегда клялась, что не говорила ничего компрометирующего и что я остаюсь с ними исключительно по воле Божьей. Так или иначе, но со временем монахини перестали показывать меня возможным родителям, и ничто не мешало им всем вместе баловать дорогого им Сида.
— Вот видишь! Ты уже тогда был любимцем женщин!
Сид мягко улыбнулся, и Майкл подумал, что второй раз за вечер видит друга с неожиданной стороны, таким чувствительным.
— Все это потому, что монахини были одиноки, — продолжал Сид, — особенно сестра Мария. Она тосковала и хотела кому-нибудь стать матерью. Кстати, Майкл, помнишь ту семейную пару, которая не могла иметь детей, и ты просил меня быть донором? Давно хочу спросить, получилось ли что-нибудь? Может, у них растет здоровый мальчуган или хорошенькая девочка?
Майкл был ошарашен. После неожиданного отъезда Сида он и мысли не допускал о том, что тот когда-нибудь заинтересуется результатом своего поступка. Восемнадцать месяцев назад Майкл солгал, кто на самом деле ищет подходящего донора спермы. Он не был уверен, что Сиду понравится идея подарить ребенка одинокой женщине, а тем более родной сестре друга. Поэтому и придумал некую бесплодную пару, знакомую ему через третьих лиц, которая якобы не может найти подходящего донора официальным путем.
И вот теперь Майкл сидел молча и ему очень хотелось снова солгать. Он постарался мысленно все взвесить, прежде чем отвечать. С другой стороны, Сид вряд ли когда-нибудь встретит Лору и сына. Нет сомнений, что он скоро снова умчится куда-нибудь. Но рисковать нельзя. Если Сид узнает, что где-то растет его ребенок, ему достаточно будет одной случайной встречи, одного взгляда на сынишку Лоры, чтобы обо всем догадаться. Тогда дружбе конец.
