грудь.
– С ума сошла!
– Вернёшь мой дар, когда сам вернёшься. А пока любая сила тебе нужнее. Ты. Вернёшься. Пообещай, что вернёшься.
– Я одержу победу, – улыбнулся Вадим. – Я обещаю. Чтобы наша дочь Полина жила.
– Ты уже выбрал имя? Не спросившись меня?
– Да тут и вариантов особо нет, – вздохнул Вадим. – Мой первенец и девочка. Значит, наследница и старшая в роду. Мальчику я ещё мог бы выбрать имя, а девочку обязан назвать исключительно в честь конкретного предка.
– Ты сам назовёшь.
– Хорошо. Но вот это ты возьмёшь, – Вадим достал из кармана медальон на цепочке и протянул девушке. – Плохая примета брать у ведьмы дар и не отдать что-то взамен. Знаком стража равновесия и доверием великого герцога Тверского перед моей семьёй и перед герцогством признаю тебя своей женой, а мою дочь – наследницей, – и улыбнулся: – По этому медальону вас признает любой из моего мира.
– Я возьму. И чтобы вернулся, и признаваться мы поехали вместе.
Вадим кивнул, поцеловал девушку и растворился в туманной сырой мгле. Ольга так и осталась стоять.
– Ушёл и бросил. Думать надо, когда связываешься с мужиком вдвое старше тебя, – за спиной язвительно прозвучал голос матери.
Ольга медленно повернулась и посмотрела матери в глаза. Несмотря на возраст – почти шестьдесят – выглядела она едва ли на сорок. Дар ведающего не в состоянии продлить жизнь сверх отмеренного природой, но может заставить отступить старость. Облик матери был настоящим воплощением скорби: дочь, единственная надежда и опора, связалась с мужиком старше себя, залетела и осталась брошенная. Позор… Если не замечать, что в глазах так и проскальзывала радость. Дар у матери был слабенький, потому биологического отца для дочери она подбирала долго. Ведьма могла себе позволить родить без вреда и в сорок, и в пятьдесят. Нашла донора с хорошей наследственностью, пусть из обычных людей, приворожила, переспала и наутро забыла даже имя. Дочь родилась намного сильнее матери. Её обаяния, красоты и способностей хватило привлечь аж целого стража равновесия. Внучка… Ладно, в восемнадцать Ольга дочь нормально не воспитает, но бабушке хватит мудрости на двоих.
– Ты что!.. – тут женщина заметила, что положенного отсвета дара она в дочери не видит. – Ты с ума сошла! Дура. Ты что, всё отдала ему? Этому обманщику? Да он связался с тобой, чтобы выманить твой дар и теперь тебя бросил, ты понимаешь? Идиотка!
– Конец твоим великим планам, мамочка? И не обманщик, а мой муж и отец моей дочери. Дар я ему отдала сама и по своей воле.
– Забудь его. Я сказала, забудь. Буду надеяться, что там, в небесах, к нам окажутся милостивы, у моей внучки от бесталанной теперь дочери дар всё-таки проснётся. И случиться это при моей жизни. И я успею передать ей знания. Потому что одарённой правнучки я уже не дождусь. А сейчас отдай мне то, что этот обманщик сунул тебе. И даже не смей со мной спорить. Ты у нас теперь не ведающая, потому спорить со мной права у тебя больше нет.
Ольга молча сунула медальон в подставленную ладонь. Мать сжала пальцы, и металл рассыпался трухой.
Вадим наблюдал всё от начала и до конца: на самом деле он отошёл едва ли на полсотни метров. Ольга его видеть не могла, отдав способности. Её матери заметить укрытого куполом рассеянности стража тем более не по силам. Всё прошло именно так, как должно… Хотя подарок в виде дополнительной силы от невесты и оказался неожиданной удачей. Теперь, став для остальных ведающих человеком без дара, Ольга «исчезнет». Ни Князю, ни ведунам и ведьмам очередная «простушка» будет неинтересна. Тем более рядом её мать, которая хоть и зла, но родную кровь в обиду не даст. Его любимая и дочь уцелеют при самом худшем варианте развития событий. Да и у него теперь шансов победить стало больше.
– Жалеешь? – голос пока невидимого фамильяра рыкнул почти над ухом.
– О чём?
– О том, что не смог ей соврать. Ты не вернёшься.
Фамильяр проявился целиком, причём в главном своём облике хрустального льва ростом по плечу человеку. Обычные люди его не видели, просто по какой-то непонятной для себя причине обходили пустой пятачок и костлявого небритого мужика стороной. Но и этим по нынешним лихим годам никого не удивишь. Народ давно научился издали чувствовать отморозков, к которым на улице лучше не приближаться.
– Боишься?
– Мне? Бояться? – лев рыкнул басом, уходящим куда-то в суб-октаву. – Я в самом худшем случае уйду в изначальный свет, да и то ненадолго. Я же видел, куда ты позаботился спрятать настоящий талисман. Ты уверен, что дочь его получит именно в наследство, а не из твоих рук. А как ты эту жадную мадам обошёл… Любо дорого смотреть.
– Она не жадная. Она просто лишнего битая жизнью по молодости. И вынесла для себя, что всё решается исключительно грубой силой. Потому и хотела внучку с сильным даром.
– И мы возвращаемся к нашему сегодня. Это по меркам шайла Князь слаб. Тебя всё равно не хватит драться против него в одиночку на обоих планах бытия. А позвать своего побратима или ещё кого-то из стражей ты не успеваешь, – фамильяр осёкся, поняв, что, упомянув побратима, он ляпнул не то. Ибо предупредить названого брата Вадим не мог. Любой намёк, что в город заглянул хранитель равновесия, причём с правом вмешаться – а после беременности Ольги, и когда он признал её женой, Вадим получил право на вмешательство как абориген, уже без всяких разрешений от Круга… Князь начнёт ритуал немедленно,
