— Отвечай же, Скотт! — потребовала Полли Ларкин, красная от гнева.
— Дон, как ты могла! — Рини Гастингс качала головой, словно не веря своим глазам.
— О чем ты, мама? — спокойно спросила Дон. И тут вдруг до нее наконец дошло, что матери имели в виду. Она побледнела, всхлипнула и повернулась к Скотту в поисках защиты.
— Мы не делали ничего плохого, — тихим голосом произнес он. При этом его глаза беззвучно молили: поверьте нам! — Мы просто баловались…
— Ах вот как это теперь называется! — с сарказмом в голосе сказала его мать. — Мало мы с тобой намучились! Теперь еще и это!
Дон была так растеряна, так удивлена, что о ней могли подумать такое, что даже не позаботилась о том, как она выглядит. Между тем во время их борьбы на ковре ее блузка расстегнулась, обнажив грудь гораздо больше, чем это могло позволить даже очень смелое декольте.
— О чем вы? — повторила она вопрос, обращаясь к матери Скотта, лицо которой приняло свекольный оттенок. — Если вы думаете, что мы занимались сексом, то вы ошибаетесь, — добавила она с вызовом, глядя прямо в глаза разъяренной женщине. Затем, повернувшись к своей матери, умоляющим голосом произнесла: — Пожалуйста, поверь нам, мама. Мы ничего плохого не делали. Ты же меня знаешь…
— А как ты объяснишь вот это? — Рини схватила дочь за отвороты блузки, пытаясь запахнуть ее. — Нет… Не может быть… Моя дочь… Кошмар какой-то! — Она зажмурилась от ужаса, при этом думая, что, конечно, Дон уже не маленькая, и физически она рано развилась…
— Да мы просто… — Голос Дон сорвался, слезы хлынули из ее глаз. Нет, матерей абсолютно бесполезно переубеждать! Даже слово «баловались» они поняли по-своему. Теперь, наверное, рады, что «вовремя успели», а может, думают, что «опоздали». Ну и пусть!..
— От своего сыночка я такого могла ожидать, — тоном проповедницы заявила Полли Ларкин, — но ты, Дон! Я думала, ты лучше воспитана!
Одним прыжком Скотт оказался около Дон, огородив ее своими мускулистыми руками.
— Знаешь, мам, — сказал он с хорошей мужской твердостью в голосе, — обо мне можешь говорить что угодно, а Дон оставь в покое. Мне наплевать, веришь ты мне или нет, а вообще-то, каждый воспринимает все в меру своей испорченности!
Рини Гастингс ахнула от возмущения и, глядя на дочь испепеляющим взглядом, подвела итог:
— Дон, немедленно ступай в свою комнату! Мы с тобой поговорим позже.
«Мы» — это означало, что она все расскажет отцу. Рыдая, Дон отвела руки Скотта и опрометью бросилась прочь.
Вечером, когда родители думали, что она уже спит, Дон прокралась вниз, чтобы подслушать, о чем идет разговор между ними и пришедшими к ним супругами Ларкиными. Конечно, она знала, что подслушивать нехорошо, но ведь надо же было проведать, что они замышляют. Речь-то идет о ее судьбе!
Господи! Она не знала, кого ненавидеть больше — своих родителей или родителей Скотта. Оказывается, они уже все решили, даже не потрудившись выслушать детей, разобраться. Дон поняла, что Скотта куда-то отправляют. Он будет заканчивать школу в другом месте, а ее предки рассыпались в комплиментах Ларкиным — какие они умные, что так здорово все придумали!
Но ведь это же несправедливо! Они со Скоттом ничего плохого не сделали. Пока Дон неслась к себе в спальню, она решила, что никогда, ни за что не простит ни своих родителей, ни родителей Скотта. Пальцы ее дрожали, она даже не сразу сумела набрать номер Скотта. Алексис, подняв голову с подушки, пыталась что-то спросить, но Дон только сердито трясла копной своих темных волос.
— Алло? — загробным голосом ответил Скотт.
— Ох, Скотти, как все ужасно! — захлебываясь слезами, произнесла Дон и быстро пересказала ему все, что ей удалось подслушать.
— Они уж давно этим грозятся, — пробормотал он, стараясь изо всех сил говорить бодро и беззаботно, впрочем, без особого успеха. — То отсылают к дядьке в Аризону, то в военное училище…
«Может быть, и на этот раз обойдется? — с надеждой подумала Дон. — Да нет, вряд ли».
— Скотти? Если… если они тебя ушлют, ты меня не забудешь, напишешь мне? — В горле у Дон застрял комок. Боже, как тяжело представить, что они больше не будут видеться каждый день!
— А чем тебе твои грозятся? — В его голосе ей послышалась ярость.
— Еще не успели. Но моя мамочка-гадюка уж наверняка что-нибудь придумает! — Дон сама поразилась, с какой злобой она это сказала — и о ком!
— Ну, наверное, на недельку запретит из дому выходить…
«А вот меня отправляют черт знает куда, — подумал Скотт про себя. — Бренту теперь зеленый свет, и уж он-то своего не упустит, дружок называется. Да и она тоже…» Скотт грубо выругался прямо в трубку.
Дон ошарашенно замолчала. С чего это он на нее разозлился? Она тут при чем? Потом она заговорила, запинаясь, как-то несвязно:
— Я не виновата, Скотти, что у тебя такие родители. Своим я за ужином пыталась все объяснить, но — бесполезно…
— Да чего там! — грубо прервал он ее. — У тебя всегда Брент наготове!
— Но я же тебя лю… — Но тут послышались короткие гудки, и она замолчала на полуслове.
Механически положив трубку, Дон рухнула на постель. Рыдания сотрясали ее тело.
— Не плачь, Дон! — Алексис присела рядом, обняла ее за плечи. — Это он так. Скотт тебя обожает. Просто он не в себе, вот и бросается как бешеный! — И сама тоже заплакала.
— Неправильно это все, несправедливо! — пробормотала Дон, высвобождаясь из объятий сестры, вытирая слезы…
Следующие три года Дон частенько приходилось повторять эти слова. И когда родители Скотта отказались дать ей его адрес. И когда она все-таки раздобыла этот адрес через Брента — на что только ради этого не пришлось пойти! — а он не ответил. Ни разу! Письма, подарки ко дню рождения и Рождеству, наконец, приглашение на праздник конфирмации — все вернулось обратно в нераспечатанном виде.
Она не знала, почему он так поступал, хотя все объяснялось просто: Брент подробно описывал Скотту, каких огромных успехов он добился по овладению сердцем и телом Дон, а Скотт чувствовал, что если он прочтет что-нибудь подобное, написанное ее рукой, то не вынесет этого, не переживет. Ему было очень больно, и возвращение корреспонденции отправителю казалось лучшим выходом.
1
«Если он дотронется до меня еще раз, я сойду с ума…» Борясь с желанием, которое, казалось, сжигало ее, Дон почти беззвучно пробормотала что-то нечленораздельное и поспешила отойти подальше от Скотта. Быстрее, быстрее, вон туда, к бару. Выпить… Что с ней такое сегодня? За те семь лет, что она в браке с Брентом, Скотт Ларкин появлялся у них несколько раз. Все было спокойно, он вызывал у нее самые теплые чувства, но, чтобы она так хотела его, о, нет, — этого до сегодняшнего вечера не было!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
