Однако Скотт слишком хорошо ее знал, чтобы его можно было провести. Он видел: с Дон явно что-то происходит, причем основательно. В глазах — грусть, на щеках — следы слез. Ему хотелось обнять ее, сказать, что если бы она была с ним, то ей бы никогда не пришлось плакать. Но он понимал: не время. Сейчас ей больше нужен друг, чем любовник.
— Пойдем-ка! — грубовато буркнул он, подхватывая ее под локоть. — Попробуй рецепт доктора Ларкина.
— Бедняжка, все ищешь себе клиентуру? Я помню, как ты хотел стать врачом… — Она была благодарна ему даже за попытку пошутить.
— Вот-вот. Заодно вспомним прошлое. Начнем, где кончили двенадцать лет назад.
— А что скажем Бренту?
Они уже были у бара.
— Брент? Брент… Имя вроде знакомое… Кто же это такой?
Дон слабо улыбнулась:
— Мой муж, твой друг. Между прочим, ты сегодня у него в гостях.
— Ах, этот… — Скотт продолжал улыбаться, но тепло из его глаз вдруг ушло. Он налил ей коньяку, взял под руку, снова повел к балкону, не обращая внимания на любопытные взгляды и шушуканье гостей, — они уже знали о телефонном звонке.
— Я не люблю коньяк, ты же знаешь! — Дон слегка оттолкнула его руку с рюмкой.
— Выпей! — Скотт был неумолим.
— Бандит! — прошипела она, наблюдая, как он ухмыляется. — Ну, разве только за компанию… — Охотнее всего Дон вылила бы это пойло в ближайший цветочный горшок, но понимала — он не отстанет. С тяжелым вздохом она поднесла рюмку к губам. И как ни странно, коньяк ей понравился: почти сразу же по всему телу разлилось приятное тепло.
— А теперь рассказывай, что случилось, — нахмурившись потребовал Скотт.
— Брент разбил машину где-то за городом. Сегодня уже не приедет.
Черт бы его побрал! На мгновение Скотта охватила бессильная ярость.
— Вот что я тебе скажу. — Он попытался придать голосу непринужденно-веселую интонацию, но далось ему это с трудом. — Прежде всего давай избавимся от этого сброда, а потом я покатаю тебя на моей красной птичке.
У Дон полегчало на душе.
— Ты самый лучший друг, какого только можно желать, — ласково произнесла она. — Всегда так трогательно ко мне относишься…
— Вовсе не из высоких мотивов, — отшутился он. — Просто приятно немного побыть наедине с самой красивой женщиной на свете. А еще похвастаться своей новой игрушкой.
— После таких комплиментов никто не откажется. — Дон бросила взгляд на толпящуюся компанию, потом посмотрела на Скотта: — А как быть с ними?
— Предоставь это мне.
Она покорно последовала за ним и встала у двери, чтобы попрощаться с гостями. Брент наверняка разозлится, когда узнает, как поступили с его друзьями, но сейчас ее это не волновало. А Скотт знал, как следует поступить: он зашел за стойку и стал раздавать оставшиеся бутылки тем, кто был поближе, — мол, привет от Брента. Некоторым объяснял: перелет и разница во времени утомили мадам, ей нужен отдых.
Послышались недовольные голоса — друзья Брента не привыкли так рано уходить, однако, к удивлению Дон, покорно потянулись к выходу. «Как ягнятки», — подумала она, закрывая дверь за последним гостем.
— Вот это класс! Мне бы так не удалось.
— Ну уж! — возразил Скотт. — Я же тебе говорил: единственное, что их интересует, — это выпить и закусить. Увидели бы, что ничего нет и больше не будет, — сами бы смылись. А как насчет прокатиться?
Дон понимала, что она играет с огнем, но сейчас хотелось, чтобы кто-то был рядом. Разумеется, не «кто-то», а именно Скотт.
— Секундочку, мне надо переодеться.
— Засекаю время!
— Давай! — задорно крикнула она и бросилась в спальню. Даром что ли она уже пять лет работает моделью — через две минуты будет абсолютно готова. И предстала перед ним даже чуть раньше в синих слаксах, вязаном блузоне, черных сапогах. Волосы Дон перехватила кожаной заколкой.
— Не поверил? Думал, придется долго ждать? — укорила она его, увидев, что Скотт снял пиджак и даже успел развязать галстук.
— Диванчик уж больно привлекательный, хотел прилечь. — Он прищурился. — У других пять минут — значит час…
— Нечего, потом отдохнешь. Обещал кататься — давай!
— С удовольствием! — Скотт надел пиджак. — Кстати, захвати что-нибудь теплое — машина открытая.
«Красной птичкой» оказался «феррари-308», с сиденьями из черной кожи и позолоченными колесами. Хорошо, что он ее предупредил одеться теплее, — на ходу будет холодно. Дон плотнее укуталась в меховую накидку.
— Слышала, ты наконец закончил свой карбюратор. Сколько же пришлось над ним работать?
— Два года. Два долгих занудных года. Но теперь скоро выставлю на торги.
— А дальше? — Дон почувствовала, что он замялся. Она вспомнила, как отец говорил, что если Скотту удастся его замысел, то нефтяные компании устроят настоящую свалку, дабы заполучить патент.
— Жаль, что я сам не могу организовать производство. — В голосе Скотта послышалась печальная нотка. — Но я тут в последнее время промахнулся с инвестициями, так что… — Он умолк. Не мог же он ей сказать, что речь шла о нескольких займах, которые он устроил Бренту, а тот и не думает отдавать долги.
— Так что же будет?
— Подожду, пусть придут заявки. Выберу на сумму побольше…
— Ну и прекрасно! — Дон откинулась назад, уставившись невидящими глазами на дорогу. Если бы Брент не зациклился на этих чертовых гонках! Если бы он хоть попробовал заняться чем-нибудь другим! Если бы, если…
Скотт искоса бросил взгляд на примолкнувшую спутницу — что-то она снова загрустила.
— Что-нибудь беспокоит? — Он оторвал одну руку от руля, другой взял ее за подбородок и слегка привлек к себе. — Не хочешь говорить?
— Просто устала, — соврала она, изображая зевок. — Ой, прости!
— Намек понял, — усмехнулся Скотт и резко развернул машину — благо дорога была пустынной.
— Что собираешься делать, когда продашь виллу? — спросила Дон.
— Если продам. — Он нахмурился. — Пока не очень получается.
— А если продашь?
— Я присмотрел один коттедж в Штатах. Три этажа, на берегу озера, лес сосновый. Глухомань! — Скотт весело улыбнулся. — Тебе понравится.
— Здорово! — согласилась Дон. Только вряд ли она когда-нибудь увидит этот коттедж. Кто знает, как у нее сложится с Брентом, но и от Скотта ей лучше держаться подальше. Ей сейчас не до него. — Что, неужели уже приехали? Чудесная была прогулка, — проговорила она в смятении, когда почувствовала, как его губы приближаются к ее лицу. Они всегда целовались при встрече и прощании, но на сей раз это было по-другому. Она боялась его поцелуя.
— Ты настоящий друг, — сказала Дон, подставляя ему щеку. — Спасибо, что помог мне в этом бедламе.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
