покачиваясь, блестит от ее смазки, раскрытая головка только и ждет ласки ее языка и нежного горла. Стелла села на пол у моих ног, открыла рот и буквально заглотила мой член, насаживаясь ртом полностью на член.
– Хорошо… блять… как же хорошо… ускорься… – она трахает мой член своим горлом, подстраиваясь под тот темп, который я ей диктую. Ее руки заняты клитором, который она теребит, доводя себя до оргазма. Придержал ее голову у паха, лишь когда кончал, изливаясь вязкой спермой в ее рот. – М-м-м… блять… да… – неплохо кончив, восстанавливая дыхание, смотрю как Стелла, закинула голову с немного перепачканным от моей спермы ртом, вскрикнула и, догнав меня, кончила от собственных пальцев.
– Иди, приведи свое лицо в порядок, хочу тебя еще разок трахнуть.
Она ушла в ванную отмыть рот и лицо от слюней и спермы.
Вышел, примерно через час, полностью удовлетворенный. Закурил сигарету, выпуская кольца сизого дыма. Не люблю менять женщин, меня устраивает одна постоянная любовница, которая знает, что я люблю и что от нее требуется. Не люблю ухаживания, это не для меня. Стелла как раз такая. Нас держит вместе только секс, ну и мои деньги, конечно. Поэтому вся эта чушь про любовь не для меня. Думаю, Стелла и сама прекрасно знает, что она не предел моих мечтаний, пока мне хорошо, она – со мной, и я ее обеспечиваю. Так как она женщина умная, ей такие элементарные вещи говорить не надо. Выкинул окурок в ближайшую урну. Сел в машину, завел двигатель, приятное рычание прошло через турбины моего спорткара, музыкой порадовав мой слух. Мчу по ночному городу, салон автомобиля разрезал звонок смартфона, глянул от кого входящий, принял вызов с руля, нажав на кнопку.
– Добрый вечер, Вадим.
– Добрый вечер, Алан. Мне нужно с тобой встретиться.
– Что-то срочное?
– Ну… как посмотреть.
– Ты говоришь загадками… Говори, куда подъехать?
– Я в ресторане «Норд.»
– Сейчас буду, – отключился. Практически уже выехал за пределы города, мой особняк находится за чертой города. Развернулся на пустынном перекрестке, вдавил педаль газа и за сорок минут доехал до ресторана. Поднялся быстрыми шагами по ступенькам, меня встретил портье. Войдя в ресторан, направился наверх, администратор семенил за мной.
– Добрый вечер, господин Арсоев, – поприветствовал он меня.
Не замедляя шага, сказал ему:
– Борисов.
Он меня понял с одного слова:
– Крайняя правая вип-комната.
Прошел дальше, оставив администратора позади, открыл двери, вошел в комнату, где сидел в одиночестве за столом Борисов, возле него стоял графин со спиртным и папка.
– Проходи, Алан, я ждал тебя.
Глядя на стол, спросил:
– Ты с горла пьешь?
Улыбнувшись, он ответил:
– Нет, возьми стаканы.
Подал ему стаканы с соседнего столика:
– Я за рулем, Вадим.
– Ну, тогда присаживайся, я и сам не любитель, ты знаешь.
Присел, вынул из кармана джинсов пачку сигарет и положил на стол.
– Я слушаю тебя, Вадим.
– Алан, я знаю тебя и твоего отца уже много лет, ты прекрасно ведешь бизнес. Откровенно говоря, не ожидал, что ты настолько хваток и многие идеи, которые мы реализовали, только твоя заслуга.
– Тронут, конечно, что ты на меня лавры вешаешь, – сказал я с сарказмом. Терпеть не могу, когда меня начинают хвалить. – Но тебе не кажется странным место и время, которое ты выбрал для этого?
– Вот ты во всем такой нетерпеливый, потому что ты молод и кровь вдобавок горячая. Я болен, Алан…
Я немного напрягся, но виду не подал.
– Ну, так лечись.
– Нет… я серьезно болен и у меня времени не так много, максимум полгода. К сожалению, не все болезни можно вылечить и никакие деньги не помогают. Я и так долго молчал, думал, выкарабкаюсь… но судьба распорядилась иначе.
Тут уже ничего не скажешь. Борисов не из тех, кому нужно сочувствие. Поэтому я сидел молча, слушая его. Уважение к этому человеку у меня безграничное.
– Это жизнь, и такое случается. Но я тебя позвал не для того, чтобы мне посочувствовать. Я довольно сильный человек и справлюсь. Позвал, чтобы заключить с тобой выгодный контракт. Ты не перебивай меня и выслушай до конца, выводы будешь делать после. Я тебе передаю все свои активы и акции, а это сорок процентов, и ты становишься главным их держателем.
– Но? – не удержался я.
– Да, ты прав, в таких вопросах всегда есть «но». Ты женишься на моей дочери.
– Что?!
– Ты хорош собой, спортивен, умен. Уверен, ты ей понравишься.
– Стоп-стоп… ты, что жеребца для своей дочери выбираешь?!
– Не с той стороны смотришь, партнер. Когда меня не станет, а это будет очень скоро, она станет легкой мишенью для многих, ты и сам прекрасно это знаешь. Мою девочку просто убьют, – тут его голос дрогнул. – Я растил ее один, после того как ее мать ушла. Я и так очень виноват перед ней, практически не уделял ей внимания… Она только с нянями и была, а у меня все работа-работа. Что сейчас вспоминать… Упущенного не вернуть. Но я ее безумно люблю. Вот мои условия: ты женишься на моей девочке и забираешь мою долю. Сейчас ничего не говори, ты горячий и очень вспыльчивый, поэтому переживи, осмысли и тогда подпишем контракт.
Встал, схватив пачку сигарет, но Борисов меня остановил:
– Погоди, это тебе. Возьми, – протянул мне папку, видимо с контрактом.
Взяв ее, попрощавшись, вышел. И таким же быстрым шагом, каким входил в него, покинул ресторан. Моему бешенству не было предела, какое-то время я еще вышагивал у ресторана, наполняя свои легкие никотином. После второй выкуренной сигареты пошел к своему спортивному автомобилю и укатил к себе в особняк. Понимаю только одно. Как бы я к нему не относился и не хотел, чтобы он болел, я не могу допустить, в связи со сложившейся ситуацией, чтобы Борисов передал акции и активы холдинга кому-то другому!
2 глава. Алан
Две недели спустя
– Отец… я женюсь.
– Сын, это безусловно приятная и долгожданная новость для нас с матерью. Ты всегда отходил от разговоров о женитьбе, а тут такая спешка. Кто твоя избранница… она же осетинка?
Я выдохнул… меня и так эта женитьба напрягает, а теперь я должен, как пацан, отчитываться отцу, что моя невеста русская.
– Нет, отец. Она русская.
– Что?! Ты в своем уме?
– Отец, ты знаешь, как я тебя уважаю. Но прошу тебя, не начинай, я не мальчишка, чтобы ты меня отчитывал, просто прими мой выбор и все.
– Кто она? – спросил глухо отец. Он понимает, если я уж что и
