тебя так, что ты переосмыслишь всю свою прежнюю жизнь. А теперь садись, ужин стынет, – сказал и придавил немигающим взглядом. Бесшумным шагом прошла и опустилась в кресло. Не прошла, а проплыла. Открыл перед ней блюдо и приказал: – Накладывай.
– Простите, эм… но я мясо не ем.
Блять! Моей железной выдержке приходит конец:
– Накладывай!!
От испуга она положила себе два куска тушеной индейки, что много для человека, не употребляющего мясо.
– Клади и овощи, раз ты их очень любишь, не стоит отказывать себе, – не смея мне перечить, положила пару ложек. – Ну вот, видишь. Знал, что мы подружимся, – сказал я, присаживаясь в свое кресло и взявшись за приборы.
– Пожалуйста… можно я не буду есть мясо?
– Нет. Ты вся светишься, тебе нужен животный белок. Ешь и набирайся сил, завтра предстоит долгий перелет, я пересмотрел свои планы, – разрезая свою порцию мяса и кладя кусочек в рот. Пережевываю, глядя, как она мучает эту индейку. – Завтра тебе привезут нормальную одежду, а это тряпье, чтобы я больше на тебе не видел, – угрожающе произнес.
– А что с моей одеждой не так? – спокойно поинтересовалась, сидя с ровной спиной, положив руки на стол и держа в них приборы.
Отправляя очередной кусок мяса в рот, говорю:
– С твоей одеждой, все не так, слишком мажорная. Мы летим к моим родственникам, или ты думаешь, что я привезу к ним раздолбайку и тусовщицу?! Которая любит тратить денежки своего папаши налево и направо?! – будь я проклят, если ее глаза сейчас не сверкнули бешенством.
– А с чего вы взяли, что я раздолбайка? Как Вы выразились, – при этом она сжимала в своих кулачках столовые приборы, и не уверен, что она не хочет ими метнуть в меня.
– Смотрю «дорогая невеста» не такая уж ты и тихоня… Характер показываешь? Ты должна заткнуться и выполнять, что я тебе приказываю, а не спорить со мной. Запомни, если ты хоть взглядом покажешь свое неуважение ко мне или к моим родным, я тебя посажу в подвал с крысами на неделю. Там ты точно мяса не увидишь, впрочем, как и овощей. И это еще не все прелести, которые я могу испробовать на тебе. Так что веди себя хорошо и будь ласковой. Да, ты ешь-ешь, чего застыла.
– Благодарю… – сквозь зубы ответила она.
– А вот это правильно, будь благодарной… Ю-ля… – смотрю на нее, разве что молнии не вылетают из ее глаз. – Ну, продолжим разговор. Ты от тарелки не отвлекайся, ешь птичку, – на моих словах она сморщила свой аккуратный нос. – Ты девственница? – смотря неотрывно в ее глаза, медленно пережевывая пищу, слежу за их реакцией. Глаза у нее расширились, еще немного и вывалятся в тарелку. – Я вопрос задал… если сейчас не услышу достоверный ответ, проверю сегодня ночью, после двенадцати. Так сказать, поздравлю с совершеннолетием. Можешь не сомневаться, так и будет. Даю тебе секунду.
– Да… – взволнованно и незамедлительно ответила она.
– Что, да?
– Я… у меня никого не было. Я даже не целовалась ни с кем… – как-то грустно сказала она…
Поднял глаза и подумал: «А вот это уже очень странно… уж кто-то должен был сорвать хотя бы поцелуй…».
5 глава. Юля
Закончив свой ужин, он встал и сказал:
– Пока все не съешь – из-за стола не встанешь. Имей в виду, это мой дом, и все здесь подчиняются мне, и ты тоже. Поэтому, чтобы ты не захотела сделать, вначале хорошенько подумай… – не закончив фразу, вытерев свой рот салфеткой, швырнул ее на стол и вальяжной походкой вышел из беседки.
И все же я была права, у него большие и чувственные губы… Что я несу… на кой мне его губы? Если бы можно было убивать взглядом, то он уже полчаса как валялся бы лицом в своем мясном блюде… Так и хочется сказать манерно, фразой из дешевых фильмов: «Это реальность, детка!» Спасибо, отец, действительно, лучшей партии для меня ты бы не нашел… мой будущий муж – диктатор, собственно, это то, о чем я мечтала. Запихиваю в себя нежную индейку, действительно, «диктаторские» повара готовят вкусно, но я не ем мясо и хотелось бы, чтобы с моим мнением считались. Как же, такие – только приказы раздают. Чужое мнение его не волнует. Ну, хотя бы один плюс в том, что я могу доесть без этого жгучего взгляда, которым он меня весь ужин сверлил. Наевшись до отвала, я встала и пошла осматривать двор. Двор был необъятным. Можно немного прогуляться, что толку если я буду сидеть в четырех стенах и сопли на кулак наматывать, сегодня я уже наплакалась. Сделаем перерыв. Среди цветника я заметила качели, очень красивой работы, впрочем, как и все здесь вокруг. Странно для такого человека, как Алан Арсоев. Не поверю, что он после работы сидит и раскачивается, вдыхая аромат цветов. Даже смешно стало, представляя эту картину, как здоровый Алан пытается уместиться в резных качелях. Пожалуй, его плечи не пройдут и под его весом они сломаются. Спустя некоторое время, обследовав только часть двора, пошла в комнату, которую мне выделили. Значит, завтра мы летим к его родным… чего от них-то ждать? Я не знаю, что и думать, если Алан угрожал меня протащить за волосы по всему дому… «Спасибо» ему что ли сказать, что не воплотил в реальность свою угрозу? Меня отец воспитывал в строгости и лишний раз не разрешал гулять, но мой будущий муж доказал мне, что отец оказывается со мной был мягок. Присев на диван, смотрю на часы… скоро полночь, а это значит мой день рождения… Боже!!! Я же совсем забыла с последними событиями написать друзьям, что праздника не будет! Взяла сумку и стала рыться в ней в поисках своего телефона. Нашла! Залезла на диван с ногами, открываю, а там столько пропущенных от Милки и Светки. Вот черт, на беззвучном стоит. Что им сейчас сказать «Ребят, моя жизнь перевернулась с ног на голову. Представляете?!» Сижу с телефоном в руках и думаю, как лучше написать, чтобы не шокировать девчонок. Вижу боковым зрением, как моя дверь открывается, и входит «мой нареченный» – торс голый, облегающие спортивки-тайсы, приспущенные на бедрах, руки перебинтованы спортивным пластырем, взъерошенный и весь вспотевший. Первая мысль была, что он пришел выполнить то, что обещал за ужином. Мои глаза расширились от ужаса.
– Я же сказала правду… я же сказала, что ни с кем! Не надо! – закричала, как резанная, и вся подобралась
