Мама сразу ухватилась за спасательный круг.
– Как ты можешь? Твоя сестра при смерти, а ты… – она зло закусывает губу, сдерживая несуществующие слёзы.
Это длится бесконечно… Мои семь кругов ада. Просто потому, что я люблю свою семью и мне вовсе не плевать на сестру, как говорит мама. Было бы плевать давно бы собрала чемодан, но я работаю с того момента, как закончила школу.
«Вика больна: ей нужен постоянный уход и лекарства. Я не могу работать, ты же понимаешь?» – невозмутимо поинтересовалась мама три года назад, когда Викин папа, Володя, кстати, – мой отчим, нас бросил. А что в итоге-то?
– Что я могу сделать? – обречённо спрашиваю и падаю в компьютерное кресло. Порой, это невыносимо. На душе скребёт безысходность и хочется удавиться в тёмном углу. Или просто лежать и смотреть в стену. Вечно.
У матери наверняка есть какой-то план: иначе она бы не пришла ко мне. Знает ведь, что такую сумму, я с потолка не достану. Она всю жизнь была хитрой и изворотливой. Жаль, я поняла это только когда попала в рабство.
– Встретила случайно Славу, – отстранённо начала мама.
Вскинула бровь, не припоминая такого мужчину в череде маминых мужчин.
– Режиссер, – поморщившись, отмахнулась она. – Стал хвастаться, что начинает съёмки нового проекта: реалити-шоу. Мол, теперь-то у него всё «на мази», как он выразился. Набирает претенденток на «роль принцессы за сердце принца». Девушки будут жить в особняке на Крите, представляешь? Почти четыре месяца и ходить на свидания с этим самым принцем. Каким-то миллионером. Но не это главное, – серые глаза хитро сверкнули. – Девчонкам платят. Ну, не гонорар, а суточные, якобы на расходы: салоны, шмотки и прочее. Но деньги большие. За четыре месяца, скопим нужную сумму. Как раз к сентябрю.
Моргнула всего один раз и прикрыла глаза. Такое ощущение, что на меня вылили ведро липкой мути. Я не черта не поняла!
– Ты… ты предлагаешь мне в реалити-шоу пойти? – наконец, сообразила я. В душе стремительно поднимался гнев.
– Да, ты подумай! – оживилась мама и поднялась. Черная до пят юбка взметнулась вместе с ней. – Тебе отдых на острове, рай и благодать. Не будешь просто деньги тратить и всё. Может, ещё и замуж за этого миллионера выйдешь, тогда вообще будет отлично. Мы обеспеченны до конца дней...
Я рассмеялась. Громко. Со вкусом.
Мама терпеливо ждала.
Вытерла выступившую слезу, вмиг став серьёзной.
– Даже если я пройду кастинг, – вздохнула, чтобы не рычать. Очень хотелось. – Где гарантия, что я продержусь на шоу, хотя бы неделю, не говоря о четырёх месяцах? Мама, да ты представляешь, какие там девушки будут на роль принцессы? Красивые, умные и талантливые. А я? Простушка из Подмосковья? Без образования? – горько усмехнулась я.
Была бы возможность взяла бы кредит. Но у меня уже есть один, с прошлого раза. Такую сумму занять нереально, даже в рассрочку. А отдавать как, если вся моя зарплата, пусть и хорошая уходит за квартплату, кредит, лекарства и нужды сестры.
– Алиса, не скромничай, – раздраженно отмахнулась женщина. – Кастинг, кстати, ты уже прошла. Остался только третий этап.
Мои глаза увеличились в размере. Я даже почувствовала это. Сердце застучало быстрее.
Господи, скажи, что мне всё это кажется? Моя мать ведь не может со мной так поступить? Не может ведь…
– Природа внешностью тебя не обделила, – плохо скрывая зависть, произнесла родительница. – Черноволосая и зеленоглазая, вся в отца пошла. Он тоже пользовался успехом у женщин и за тобой вечно ухажёры вьются. А по поводу образования, тебе даже переживать не стоит. Ты со своим аттестатом за одиннадцать классов любой фифе с двумя высшими фору дашь.
Я усмехнулась.
– А то ты не знаешь, что в стране ценится? Бумажка, - улыбнулась и добавила. – Без неё ты не человек.
Мама отмахнулась, словно я ничего в этой жизни не понимаю.
– Слава сказал, что это даже лучше. Ты станешь изюминкой проекта. Как простая девушка из пригорода будет противостоять успешным и талантливым красавицам? Он даже тебе сценическое прозвище придумал «Малышка из трущоб».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
– Вы уже и это с ним обсудили?! – изумилась я.
Мать передёрнула плечами. Мол, подумаешь.
– Тебе осталось отправить ему анкету с фотографией и пройти третий этап.
Сокрушённо прикрыла лицо ладонями и медленно выдохнула.
– И что за третий этап?
– Миллионер знакомится с двадцатью претендентками, что отобрали жюри, и выберет десять, которые полетят на Крит.
– Давай займём у кого-нибудь? – взмолилась я.
– У кого, Алиса? Все мои знакомые знают, что я не работаю и воспитываю больную дочь.
Не льсти себе, так и хотелось мне сказать. Воспитывает она…
– Тем более, я уже спросила у кого могла.
– Я не знаю, – честно ответила я.
Поверить не могу, что мать готова бросить меня в гадюшник. Это же шоу! Грязь, сплетни, козни соперниц. Если там, конечно, всё не по сценарию.
– Меня уволят, – добавила как аргумент.
Мама легко отмахнулась.
– После шоу, тебя будет знать вся страна. Работу запросто найдёшь.
– Сколько у меня есть времени подумать?
– Завтра необходимо выслать анкету. Потом подготовка к съёмкам, заключение договора и прочие мелочи. Времени почти нет.
Судорожно выдохнула и потерла о брюки взмокшие ладони. Мозг лихорадочно перебирал возможные варианты, и тут меня осенило, как можно выкрутить ситуацию в свою пользу.
– Я пойду на это шоу, если ты пообещаешь, что когда вы вернётесь, устроишься на работу. Вике восемнадцать: она сама может себе измерить сахар, сделать инъекцию и принять лекарства. А я поступлю на следующий год в университет. На дневное, – с нажимом произнесла я, намекая, что мой доход резко сократится. – И замуж, я выходить не стану, – на всякий случай добавила.
Красиво-очерченное лицо женщины побледнело. Казалось, она сейчас потеряет сознание. Не думала, что работа является такой мукой для моей мамы.
– Как ты можешь выдвигать ультиматум, когда твоя сестра тяжело больна? Она не может жить полноценной жизнью, не может наслаждаться и радоваться, – ледяным, чуть хриплым голосом вымолвила она.
Я сосчитала до трёх и проглотила ком в горле.
– Давай будем откровенны, – внезапно тихим и бесчувственным голосом произнесла я. Маму едва не передёрнуло. Она терпеть не может, когда я становлюсь такой серьёзной. – Ты ей не помогаешь. Ты выполняешь капризы. А я устала тянуть за всех. Хочешь, чтобы в один прекрасный день, я вены себе вскрыла? Или действительно собрала вещи, как последняя дрянь, и ушла? Открой глаза, мама. Я всё для вас делаю, пойди и ты мне на уступок.
Женщина плотно сжала губы и выдохнула через нос.
– Хорошо, – нехотя согласилась она, осознавая, что такие деньги мы вряд ли соберём.
Что-то мне подсказывает, что не всё так просто.
– И если у меня не получится, – строго, с долей угрозы в голосе, – наш уговор остаётся в силе.
Мама вскинула голову, чуть не выругавшись, но удержалась.
Достала из сумки документ в файле и протянула мне.
– Это анкета и инструкция. Внимательно изучи и приступай, отправь всё как можно скорее, – она поднялась и, не прощаясь, вышла.
Опустила плечи и откинулась на спинку кресла.
Поверить не могу, что ввязалась в подобную авантюру. Бред какой-то!..
А надо ведь ещё подумать, как оплачивать счета, пока я на шоу. В принципе, расчёт, что получу на работе вместе с отпускными, хватит на пару месяцев, а там посмотрим. Всё-таки Вика получает пособие, а мама пенсию. Не должны пропасть.
Кто бы ещё сказал, сколько там платят, на этом реалити, а то затея сомнительная. Надеюсь, Миша возьмёт меня обратно, в случае чего. Очень бы хотелось…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
***
Первым делом, я направилась к сестре в больницу. Просто посмотреть ей в глаза. Узнать, стоило ли оно того?
Молчит.
Всегда молчит и отводит взгляд.
Я бы высказалась, да только, что сказать человеку, который сам себя наказал?
