Удовлетворение, прозвучавшее в ее голосе, не укрылось от Джайлса. Он прищурился и принял еще более грозный вид. Но Аннабелла вскинула подбородок и смело встретила его взгляд. Ее удивило, почему он так не любит вдову кузена. Ведь Розабелла — мягкое, незлобивое создание. Рано или поздно она, Аннабелла, узнает, что кроется за этой враждебностью, и тогда заставит его ответить за подобное отношение к ее сестре!
Джайлс тем временем задумчиво смотрел на нее, как бы сомневаясь, продолжать разговор или нет. В результате он повернулся к двери со словами:
— Пойди-ка лучше к тете Лауре.
Но Аннабелла стояла на своем:
— Госс не виноват!
— Хорошо-хорошо, позволь уж мне самому управляться со своими слугами. Можешь пробыть у тети Лауры сколько угодно — я ухожу на целый вечер.
— Благодарю вас, Джайлс, — язвительно ответила Аннабелла.
Он обернулся и окинул ее холодным, презрительным взглядом. А когда вышел, то спустя какое-то время она услыхала доносившийся из вестибюля голос:
— Ерунда, Госс. Ты прекрасно со всем справился. Я забыл, что дамы заслуживают снисхождения. Позаботься лучше о лошадях — как бы ты их не загнал. Я тороплюсь — герцог не любит ждать.
Аннабелла, довольно улыбнувшись, открыла дверь спальни леди Ордуэй и вошла. Тяжелые шторы были наполовину задернуты, и поэтому в комнате царил полумрак. Воздух был спертым. Горничная увещевала кого-то, сидящего в кресле у окна.
— Роза! Ты вернулась! Моя дорогая девочка! — Леди Ордуэй приподнялась и протянула вперед руки.
— Тетя Лаура! — чуть поколебавшись, воскликнула Аннабелла.
За прошедшие годы свекровь сестры изменилась до неузнаваемости. Жестоко обманывать эту хрупкую пожилую женщину, которая так обрадовалась при виде любимой невестки. Но придется продлить обман еще несколько минут, так как невозможно сказать правду сразу без предупреждения. Аннабелла тепло обняла леди Ордуэй. Больная снова опустилась в кресло и пристально посмотрела на нее.
— Ты хорошо выглядишь, моя милая. Отдых у родных пошел тебе на пользу. Ты обедала?
— Еще нет, но по пути перекусила. Я приехала пять минут назад.
— Знаю. Я услыхала стук кареты. Ты, наверное, хочешь умыться, переодеться с дороги, а потом мы здесь вместе что-нибудь поедим. Уилсон, ты нам все приготовишь, да?
— Конечно, миледи. Добро пожаловать, мисс Розабелла. — Горничная с улыбкой сделала книксен и ушла.
Леди Ордуэй медленно произнесла:
— Ты знаешь, где твоя комната, дорогая?
— Да. Я… что вы хотите этим сказать, тетя Лаура? Разумеется, я знаю… если только в доме ничего не изменилось.
— А, да. Полагаю, что Роза научила тебя всему, что связано с домом и слугами. Скажи… она все еще нездорова?
Пораженная, Аннабелла уставилась на леди Ордуэй.
— Вы уже знаете? Каким образом?
— Ты так похожа на нее, Анна, но я догадалась в тот же момент, как ты дотронулась до меня. Как же я могу не знать? Роза была моей дочерью шестнадцать лет. Мы очень дружили. А… за последний год особенно сблизились. Скажи мне, ей лучше?
— Намного. Но она была такой изможденной, когда приехала, что мы все испугались. Темперли ее излечило. Там спокойно, и Бекки ее балует.
— Я не стала бы винить Розабеллу, не пожелай она вообще возвращаться в этот дом.
— Вы не должны так говорить! Роза вас любит и беспокоится о вас. Мне пришлось долго убеждать ее остаться в Беркшире и позволить мне приехать сюда вместо нее. Она написала вам. — Аннабелла отдала письмо, и леди Ордуэй с нетерпением его вскрыла. — Я вас оставлю ненадолго.
— Спасибо, милая. Переодевайся и возвращайся ужинать. Тогда мы с тобой и поговорим. Уилсон позаботится о том, чтобы к тебе приставили одну из новых служанок. Уилсон за всем проследит, я полностью ей доверяю. Ну, иди.
— Леди Ордуэй…
— Да?
— Я сделаю все возможное, чтобы заменить вам Розу.
— Ты просто будь сама собой — этого достаточно. Жду тебя через полчаса.
Аннабелла твердым шагом направилась по коридору к своей комнате. Там ее уже ждала Уилсон.
— Ваши чемоданы здесь, мисс Розабелла. Через минуту явится Лили и распакует их. Она у нас новенькая, но умелая. Возможно, она вам подойдет. Одно из ваших платьев, которое вы с собой не брали, выглажено и висит в шкафу. А теперь, если позволите, я вернусь к ее светлости.
— Уилсон, как на самом деле чувствует себя леди Ордуэй? Вид у нее по-прежнему нездоровый.
— Что вы, нет! Ей лучше. После вашего отъезда, мисс Розабелла, она немного пала духом. Но полковник… я хочу сказать — хозяин, проводил с ней много времени. Он очень добр.
— Да?
— О, да. Так что, мисс Розабелла, она чувствует себя уже не такой слабой, но ей необходимо развеяться…
— Мы об этом подумаем.
— От вашего возвращения ей уже намного лучше.
— Спасибо, Уилсон.
Пришла новая служанка, и с ее помощью Аннабелла переоделась в прехорошенькое муслиновое платье бледно-сиреневого цвета. Лили оказалась неразговорчивой особой, и у Аннабеллы было достаточно времени, чтобы все обдумать. Кажется, ее пребывание в Лондоне пойдет на пользу не только ей и Розабелле, но и леди Ордуэй, которая слишком засиделась в четырех стенах, размышляя о печальном прошлом. Общение с новыми людьми сможет ее хоть немного развлечь. Розабелла, видно, уж очень ее опекала. Прошел год после смерти Стивена, и его матери пора начинать появляться в свете. Какая замечательная причина, чтобы и Аннабелла познакомилась с лондонским обществом за месяц своей жизни в городе!
Когда она вернулась в спальню леди Ордуэй, то увидела, что посередине комнаты накрыт стол.
— Как приятно, — сказала леди Ордуэй. — Мне все время приносили еду на подносе в постель или в кресло.
— Вы до сих пор не спускаетесь вниз?
— Я не могла ни на что смотреть и не знаю, смогу ли впредь.
Аннабелла бросила изучающий взгляд на леди Ордуэй. Годы наложили свой отпечаток, но она все еще была красивой.
— Я уверена, что со временем вы сможете. Я вам помогу, а когда вернется Розабелла, то вы обе будете готовы к тому, чтобы опять вращаться в обществе. Обещаю вам это.
— Я так подвела ее, Анна. И повторяю: я не стану винить мою девочку, если она никогда сюда не вернется. Скажи мне, она что-нибудь говорила тебе… о Стивене и вообще о нашей жизни?
— Розабелла сразу же предупредила меня, что она дала вам слово ничего никому не рассказывать о Стивене. И не рассказала. Но мне все равно ясно, что долгое время ее что-то страшно угнетало. Она лишь упомянула о тех тяжелых днях, что вы обе пережили за последний год, включая ее собственные трудности в общении с Джайлсом Стантоном.
